«…Сходятся многие люди мужского и женского пола позором, и в ночи чародействуют, солнечного восхода, первого дни луны смотрят, и в громовое громление на реках и озерах купаются, чают себе от того здоровья, и прочие всякие бесчинства делают».[138]
Как видим, в XVII веке по-прежнему сохраняются рецидивы языческого поклонения Солнцу и Луне, а также Богу-громовержцу, коим на Руси считался Перун. Ответом на процитированный донос явился специальный царский указ, установивший наказание не только за волхование и чародейство, но и за пение «на улицах и на полях богомерзких и скверных песен», под которыми подразумевалось классическое народное обрядовое и лирическое творчество.
Между прочим, сразу же за появлением царского указа, как правило, следовали жестокие репрессии. В сборнике, откуда заимствован вышеприведенный царский рескрипт, опубликованы и другие документы, красноречиво свидетельствующие о последствиях конкретных мер, принимаемых местными властями по отношению к приверженцам исконно народных традиций. Один из документов озаглавлен так: «Сыск о жестоких пытках над стрелецкой женой, обвинявшейся в чародействе». В следующем документе просто констатируется смерть во время пыток обвиняемого в чародействе. Многих из обвиненных в чародействе после допросов «с пристрастием» сжигали на костре или в срубе. Чтение сохранившихся челобитных — занятие не для слабонервных. Одно бесспорно: искусство русских «заплечных дел мастеров» мало чем уступало западноевропейским инквизиторам.
Гигантское естественное театральное действие, ежедневно, ежечасно, ежеминутно разыгрываемое Матерью-природой на небесах, имело своих постоянных героев, наделенных особыми чертами характера и собственными именами. Небо во всех своих ипостасях и личинах (а не только в виде одной лазури) всегда считалось и почиталось как всеобъемлющий Бог, космических масштабов, охватывающий все живое и неживое и проявляющий на собственном теле-пространстве различные знаки, символы, заклания и письмена.
В заговорах и заклинаниях русский человек (как, впрочем, и любой человек вообще) нередко не просто призывал на помощь космические силы, но как бы сам стремился раствориться во вселенской стихии, уподобляясь небесным явлениям и как бы обретая их потенции. В конце XIX века были опубликованы образцы подобных заклинаний, заимствованные из судейских материалов (судных дел) XVIII в., но, вне всякого сомнения, имеющие более древнее происхождение. Вот подлинные слова заговора:
«…Облакаюся в облак свете и попояшуся светлою зарею, обтычуся частыми звездами, украшаю себя от какова (макова?) цвету, дай же мне, Господи, красоту светлого солнца, зрение от облака-света, очи от быстры реки; дай же мне, Господи, силу от сильных то (туч?) грозу, от грозныя тучи страх, от страшного грома храбрость, от буйного ветра быстрость».