Блеснувшие в ее глазах слезы заставили Тайнана замолчать. Конечно, он не знает женщин, но даже ему было понятно, что Амара плачет не от радости.
– Я не хотел вас огорчить, – поспешно сказал он. Смущенный тем, что ему не удалось продлить ту радость, которую, как ему казалось, они испытали ночью, он встал и прошел в туалет. Там на крючке висел его летный костюм и уже высохшее нижнее белье. Тайнан посмотрел в зеркало: небритый, он выглядел довольно угрожающе. Возможно, ему стоит на время переговоров отрастить бороду.
Одевшись, он подождал, пока Амара примет душ, решив приготовить для нее йогуртовую смесь.
– Я приготовил вам завтрак, – объявил он, когда девушка вернулась в каюту. – Скажите, как у меня получилось.
– Уверена, что хорошо. Спасибо.
Амара разложила столик и села, но вид у нее по-прежнему был расстроенный. Тайнан не знал, что делать. Принеся из камбуза свою кашу, сел рядом с ней.
– Вас тревожит, что я не смогу хорошо представлять Аладо…
– Это не так!
– Допускаю, что вас беспокою не я, а агрессивность других делегатов. Так?
Амара кивнула. Йогурт Тайнана был не слишком вкусным, но еще ни один мужчина не готовил ей еду, и Амара была так тронута, что промолчала.
– Хранители не всегда жили так мирно, как сейчас. В детстве я постоянно дрался с одним мальчишкой, которого они воспитывали. – Тайнан почувствовал, что ему трудно рассказывать об Орионе Шоде без неприязни. – Он был на шесть лет старше и с дьявольским наслаждением измывался надо мной. Если мне поручали что-нибудь сделать, он дожидался, когда я закончу, а потом старался все испортить. Так что все думали, будто я плохо выполнил задание. Тогда меня наказывали, а он хохотал и подначивал других мальчиков, чтобы те тоже надо мной издевались.
– А как же Главный Хранитель? Разве он не замечал, что происходит?
– Тогда этот пост занимал не Грегори Нэш, и, к сожалению, того человека ввела в заблуждение моя неудачливость. Этот русоволосый мальчик прикидывался ангелочком, как только подозрения падали на него. Мы глубоко презирали друг друга, но он был старше, и мне приходилось плохо. Когда мне исполнилось двенадцать, я наконец нашел в себе силы положить этому конец.
Пораженная его рассказом, Амара отодвинула йогурт:
– И что же вы сделали?
– Вызвал его на бой во дворе. При этом было много свидетелей, так что отказаться он не мог – его сочли бы трусом. Я заставил его заплатить за все.
– Вы его сильно избили?
Тайнан рассмеялся, хотя эти воспоминания причиняли ему боль.
– Нет. Ему было восемнадцать, и он значительно превосходил меня в весе, по меньшей мере килограммов на пятнадцать. Я попал в лазарет с тремя переломанными ребрами, но когда оттуда вышел, его в Цитадели уже не было. С тех пор я никогда не боялся вступать в бой. Неважно, кто противник и что за бой мы ведем: спарринг в спортзале или философский спор.