Несмотря на беспорядочную жизнь, которую он вел, поведение кардинала было не лишено некоторого оттенка целомудрия: он был развратником, но романтическим; суеверный до крайности, он очень увлекался оккультными науками. Более того, он находил наслаждение в пышности, обожал роскошную одежду, а больше всего — прекрасные драгоценности. Калиостро же был тем волшебником, который мог, благодаря большим познаниям, создавать в плавильном тигеле сверкающие драгоценные камни. Подобное достижение не могло не заинтересовать кардинала, и весьма скоро он пригласил Калиостро в Саверн, где они стали большими друзьями.
Кардинал носил огромный драгоценный камень размером с яйцо, который, как он заявил, на его глазах Калиостро вынул из тигеля. Каким образом кардинал был одурачен и был ли он одурачен, покрыто тайной, но факт остается фактом, что Калиостро жил с большой пышностью вместе с графиней во дворце в Саверне и что кардинал почти никуда не отпускал его.
В частных апартаментах кардинала эти два человека начали говорить обо мне. Для кардинала я стала навязчивой идеей. Я упрямо отказывалась принять его при дворе; я помнила предупреждения моей матушки относительно его; я пыталась предотвратить занятие им должности аль-мосеньора; он знал, что он мне не нравится, и мечтал добиться моего расположения с отчаянием человека, которому хочется получить то, к чему он стремился всю жизнь, и который неожиданно узнал, что ему в этом отказано.
Постепенно в голову кардинала пришло нечто зловещее. Он хотел стать моим любовником. Мысль об этом полностью захватила его. Не говорил ли он обо мне с Калиостро? Не спрашивал ли он о шансах на успех в отношении меня? Если бы он поговорил со мной вместо этого чародея, то я бы могла сказать ему, что никогда, ни за что не посмотрю на него благосклонно, даже если бы я была женщиной, забывающей свои брачные узы.
Почему Калиостро позволил увлечь себя этим сумасшедшим планом? Знал ли он, что происходит? Правда ли, что он мог заставить людей поступать так, как ему хочется? И хотел ли он, чтобы меня впутали в этот ужасный скандал, поскольку его хозяева в некоторых тайных ложах мира жаждали увидеть конец монархии во Франции?
В то время казалось, что это лишь история доверчивого человека, женщины-интриганки и чародея. Но здесь была замешана и я — центральная фигура заговора, персонаж, которой фактически ни разу не появился на сцене во время всего действия, но без которого не разыгрался бы фарс.
Жанна де Ламот-Валуа быстренько стала любовницей кардинала, чего и следовало ожидать. Она также стала приятельницей Калиостро. Подозревала ли она, что он шарлатан? Знал ли он, что она затевает очередную интригу? Как бы то ни было, все это останется тайной стороной невероятной истории.