- Я буду осторожен, - обещал он.
- Запритесь, - посоветовал я, - и никому, кроме меня, не отпирайте.
Но и этого мне показалось мало. Я сходил к себе и принес "стар".
- Вы как будто умеете обращаться с оружием?
- Да не нужно ничего, - передернул плечами фон Шелленберг.
- Пусть все-таки лежит на столе - на всякий случай.
Я спустился в вестибюль и позвонил Сэму. Он сказал, что рад слышать мой голос, однако просил быть покороче, так как они с женой только что сели за ужин.
Я дал ему поручение и повесил трубку, лишив его возможности задать дополнительные вопросы. Им потребуется по меньшей мере двадцать четыре часа, чтобы установить, откуда я звонил. К тому времени мы уже будем катить по заповеднику Цаво в сторону Момбасы.
Из разговора с дежурным портье выяснилось, что наутро сюда прибудет самолет с припасами, но, к сожалению, все четыре места на обратный путь до Найроби уже забронированы.
- Не захватит ли экипаж посылку? - спросил я.
- Если только она не очень громоздкая.
Я заверил портье, что она будет крохотной, и отправился в бар. Вэнса Фридмена там не оказалось, а жаль: найди я его, все бы упростилось.
С кружкой пива в руке я вышел на террасу. В вечернее время равнина Олоболоди представляет собой захватывающее зрелище. Меньше чем в ста метрах от основания отвесной скалы я насчитал шесть слонов. Они пили воду вместе с кабанами, тут же паслись импалы и несколько антилоп. Мощные лучи установленных под верандой прожекторов заливали ярким светом площадку с озерком и каменной солью. Животные помельче робко прятались в тени, отбрасываемой крупными обитателями саванны. Искусственное освещение разгоняло тьму лишь до ближайших баобабов и акаций, а дальше до самого горизонта чернела ночь. На небе, подобно бриллиантовой россыпи, сверкали звезды, и потому на юго-востоке можно было различить очертания гор Ингито, темневших на фоне звездного небосклона.
Перед моим взором развертывался спектакль, поставленный самой природой. Сценой была освещенная площадка, актерами - звери. Саванна многие века хранила на своих страницах текст вечной пьесы. Впрочем, какой же театр с этим сравнится: тут все подлинное, неподдельное!
- Поразительно, верно? - воскликнул кто-то за моей спиной с типично английским выговором.
Я оглянулся - невысокий, коренастый европеец. Увлекшись фантастическим зрелищем, я и не заметил, как он подошел.
- Хэлло, - сказал я, меря его взглядом.
Раньше я не видел его - ни среди туристов, ни среди служащих "Баобаба".
- Брайан Хеллер. - Белый протянул мне загрубелую руку. - Можете называть меня просто Брайан.