Сперва предстояло разрешить непростую задачу: включить сцепление. Некоторое время миссис Бертельсон с недовольным видом дергала рычаг скоростей, нетерпеливо ожидая, когда же зубья попадут на место. В конце концов шестеренки с лязгом и скрежетом зацепились, грузовик немного подпрыгнул, миссис Бертельсон облегченно вздохнула, прибавила газ и отпустила ручной тормоз.
Как только машина взревела и припадочными рывками двинулась по дороге, Джеки выскользнул из тени дома и бросился вслед. Матери не видно, двор словно вымер — только дремлющая на крыльце овца да две все так же скребущие землю курицы. Исчез даже Арни-Швед, прохлаждается, наверное, гденибудь. Прекрасный случай. Лучшего случая выполнить свое давнее твердое решение еще не представлялось и неизвестно, когда представится.
Ухватившись за задний борт, Джеки взметнулся вверх и ничком упал на предназначенный неизвестным покупателям товар. Грузовик подпрыгивал на ухабах и опасно раскачивался. Джеки держался из последних сил; он вцепился в ящики, подтянул под себя ноги и весь сжался, отчаянно стараясь не вылететь за борт. Постепенно дорога улучшилась, грузовик пошел ровнее; Джеки облегченно вздохнул и устроился поудобнее.
Он едет. Наконец-то, после стольких ожиданий, он сопровождает миссис Бертельсон. Он узнает, что же это такое — ее субботняя поездка, загадочная, еженедельно проводимая секретная операция, приносящая миссис Бертельсон — все так говорят — баснословные доходы. Никому не понятная поездка, в которой есть — без малейших сомнений — нечто потрясающее и удивительное, нечто стоящее всех его хлопот и волнений.
Он буквально молился, чтобы бабушка не остановилась по дороге, не начала проверять груз.
Теллман готовил себе «кофе» — аккуратно, с предельной заботливостью. Сперва он принес жестяную кружку прожаренной кукурузы и высыпал темнокоричневые зерна в стальную банку из-под бензина — общую кухонную миску всей колонии. Затем Добавил пригоршню цикория и немного сушеных отрубей. После многих усилий — перемазанные грязью руки дрожали и плохо слушались — он сумел наконец развести под покореженной металлической решеткой, среди остывшего пепла и углей огонь. Затем поставил на решетку кастрюльку с водой и начал искать ложку.
— Ты что это еще придумал? — прозвучал сзади ничего хорошего не предвещающий голос жены.
— Да так, — пробормотал Теллман; он суетливо подвинулся, заслоняя свою стряпню от Глэдис. — Так, ничего такого. — Несмотря на все старания этого немолодого уже, сухопарого и жилистого мужчины, в его голосе появились склочные, визгливые нотки. — Есть у меня, в конце концов, право приготовить себе что-нибудь? Такое же право, как у любого другого.