Граф сразу вспомнил, что точно так же она была одета в тот день, когда они впервые встретились в Гайд-Парке, но вслух ничего не сказал.
— С собой она взяла два муслиновых платья, очень простеньких, вроде тех, что она надевает обычно дома по утрам, ну, и конечно, кое-что из белья. Все это было завернуто в белую шаль и привязано сзади к седлу лошади.
Леди Чевингтон вздохнула.
— Разумеется, в такой ранний час мой старший грум еще не приступил к работе, и Калиста не позволила его разбудить. Она подняла одного из конюхов и попросила оседлать Кентавра, а тот был слишком глуп, чтобы поинтересоваться, куда она собирается, и запомнил только, как она поблагодарила его и ускакала. — Немного помолчав, леди Чевингтон добавила:
— Горничная, которая прислуживает Калисте, сказала, что в кошельке у нее было только три золотых соверена и немного серебра, и она даже не подумала взять с собой что-либо из своих драгоценностей.
Граф не произнес ни слова. Наконец леди Чевингтон не выдержала и обратилась к нему почти умоляющим тоном:
— Мы должны найти ее. Вы мне, конечно, не поверите, но я действительно люблю своих дочерей, а Калисту, пожалуй, даже больше других. Она больше всех похожа на моего мужа.
Граф хотел было сделать какое-то резкое замечание по поводу того, каким странным способом она проявляет свою материнскую любовь. Но на лице леди Чевингтон отразилось такое страдание, что у него не хватило духу причинить ей еще большую боль.
С неожиданной проницательностью он понял, что, устраивая дочерям эти выгодные браки, она думала даже не столько о своем нынешнем положении в обществе, сколько о том, какое положение она хотела бы занять в свое время, о чем она мечтала, когда была в их возрасте.
Она пыталась дать им то чувство надежности и уверенности в себе, какого сама она, не принадлежа к аристократическому сословию, всегда была лишена.
Она совершила ошибку, но, пусть искаженная, странная, это все же была любовь, а не пустое тщеславие и снобизм, как показалось графу вначале.
— Похоже, мне остается только одно, — проговорил граф после минутного раздумья. — Я должен сам попытаться найти Калисту.
— Ах, если бы вы и в самом деле нашли ее, милорд! — воскликнула леди Чевингтон. — Я была бы вам так благодарна, так безмерно благодарна!
Одно дело — сказать, размышлял граф после ухода леди Чевингтон, и совсем другое — привести сказанное в исполнение. Это казалось ему невероятно трудным, почти невозможным предприятием.
Откуда начать поиски? Он даже отдаленно не мог себе этого представить.
Тем не менее в жизни у него появилась хоть какая-то цель, в нем вспыхнуло нечто, похожее на дух странствий и приключений, и граф, махнув на все, рукой, отменил все встречи и приглашения, назначенные на ближайшие дни.