Привычка и вправду вторая натура.
Луи, как всегда, просыпается в пять утра. Во рту кислый вкус. Голова трещит. Он шарит рукой. Мари рядом нет. Луи встает.
Мари спит в гостиной на диване. Он вспоминает свое возвращение домой, соображает, что к чему, но времени у него в обрез. От Мартига до стройки около часа езды.
– Счастья на развалинах не построишь. Видите ли, Мари, ничего нет страшнее развалин. Взгляните на эту лачугу, открытую всем ветрам, на искореженные стены, дырявую крышу. Наверное, в ней звучали смех, радость, признания в любви.
Мари отвечает не сразу. Она смотрит на строение у самого берега. От дома, по-видимому разрушенного пожаром, остался один каркас.
Длинная, узкая полоска земли огибает залив. Они проехали мимо закрытых ресторанчиков на пляже Жаи – летом там полно отдыхающих, пахнет хрустящим картофелем, пончиками и звучит танцевальная музыка. Асфальт кончился, началась проселочная, вся в ухабах и выбоинах, дорога, вокруг скудная, дикая растительность, почти черный грязный песок – похоже, что две общины, живущие напротив друг друга, оставили между своими в равной мере популярными пляжами, no man's land.
Не спросив Ксавье, Мари поехала к этой маленькой, унылой и серой пустыне, но даже и притормозить не успела, как он открыл дверцу.
Они сидят, прислонившись плечом к плечу, ведут разговор, не сводя глаз с горизонта, где дома Мартига спускаются с холмов к заливу.
Ксавье пришел к Мари в пять часов. И так и остался стоять посреди столовой.
– Что вам угодно? – спросила она.
– Пойдемте отсюда. Мне надо с вами поговорить.
– Это невозможно.
– Пожалуйста. Это очень важно. Я пришел проститься.
– Вы уезжаете?
– Да.
– Почему?
– Неужели вам не понятно?
– Зачем вы пришли?
– Я не в силах уехать, не повидавшись с вами.
– Может, так было бы лучше.
– Мари! Я написал вам длиннющее письмо.
– Я его не получила.
– Я отправил его только сегодня утром… И целый день мучился. Боялся, как бы оно вас не рассердило. Я хотел вас видеть и не хотел. Хотел вам все объяснить и хотел, наоборот, промолчать.
– А сейчас?
– Я пришел. Вы не сердитесь на меня, Мари?
– За что?
– За то, что со мной стряслось. Выслушайте меня.
– Только не здесь. Здесь это невозможно.
Мари испуганно отстраняется от молодого человека, по-прежнему стоящего посреди комнаты. Столько воспоминаний связано с этим домом, с его стенами, с этим аккуратно застеленным диваном, на который из окна падает луч солнца.
– Пошли, – зовет она.
Мари скинула передник – до его прихода она была занята по хозяйству. И вот, проехав вдоль залива по дороге на Шатонеф-ле-Мартиг и дальше на полной скорости по узкой ленте пляжа Жаи, она остановилась тут, где ничто не напоминает ей о ее прежней жизни, где воспоминания попросту отсутствуют.