Август есть август. Было еще жарко, но когда Колапушин и Немигайло вышли наконец из двери проходной ЭКЦ, на улице уже стемнело.
Егора разбирала неукротимая зевота – он уже и не старался с ней справиться, но ворчать тем не менее не переставал:
– Ну что мы здесь столько проторчали? Только зря время потратили. Ничегошеньки же нет на этих пленках!
– Согласен, нет. Или мы с тобой так и не разглядели. Что дальше делать будем, Егор?
– А что сейчас сделаешь? Отсюда и то выгнали. И правильно сделали – эксперты тоже люди, им отдыхать надо.
Немигайло в очередной раз широко зевнул с каким-то даже подвывом.
– Ты не зевал бы так на улице, Егор, – укоризненно заметил Колапушин. – Люди все-таки смотрят.
– Пусть смотрят! Я, Арсений Петрович, вообще уже не понимаю, что со мной творится – то ли у меня глаза к ушам приросли, то ли уши на глаза наехали.
Неожиданно откуда-то из-за проходной над тихим переулком поплыл громкий трубный звук, совершенно не похожий ни на один из остальных городских шумов. Колапушин удивленно обернулся:
– А это еще что такое?
– Слон.
– Какой еще слон? – Колапушин, не понимая, даже потряс головой.
– Простой слон. С хоботом и ушами. Серый такой, здоровенный. Мы же с вами на задах цирка, забыли? Вывели небось его погулять – вот и орет он на радостях. Смотрю, вы тоже заработались до полной потери пульса – там же с нашей территории задний двор цирка отлично виден.
– Фу ты, черт! Действительно не сообразил, – смущенно засмеялся Колапушин.
Немигайло неожиданно оживился:
– Слушайте, Арсений Петрович, за цирком, рядом с метро, пивной ресторанчик есть! Дороговато там, конечно, но пиво отличное! Заглянем, а?
– Даже не знаю, Егор... – заколебался Колапушин. – И за рулем я.
– Да пойдемте, Арсений Петрович, пойдемте! Мы много не будем. Да много там с нашими окладами и не выпьешь! Ерунда, доедете нормально! А в случае чего – не станут же гибддохи к менту вязаться – конечно, если он не совсем уж в хлам! Ну пойдемте, организм немедленно требует живительной влаги! Хоть уши от глаз отмочим!
– Уговорил, – засмеялся Колапушин. – Только давай не торопясь, медленно пойдем, хорошо? Подышим немного воздухом.
– Я вот что подумал, – глубокомысленно изрек Немигайло, как только они оба зашли в широкий проходной двор, соединяющий переулок с Цветным бульваром. – А что, если этот Ребриков мысли читать умеет?
– Это в каком смысле? – удивился Колапушин.
– В прямом! Что, если он экстрасенс какой-нибудь? Или как это – телепат, что ли? Тем более сами говорили – тренировкой какой-то хитрой занимался... ну, этой, аутогенной. Троекуров ведь знал ответ, а Ребриков его мысли прочел – и бац! Нажал на нужную кнопку!