– Ну и что? – пожала плечами Коваль. – По-моему, ты уже знаешь, что если я решу уйти, то ни охрана, ни запертые ворота меня не остановят.
Малыш засмеялся, поцеловал ее в губы и запустил руку в воду, поглаживая грудь.
– Егор… – нерешительно начала Марина. – Я так устала, перенервничала и хочу спать, что вряд ли смогу быть такой, как ты привык… Может…
– Глупый ребенок, я что, похож на маньяка? – улыбнулся он. – Конечно, тебе надо поспать, моя девочка, идем, я тебя уложу.
Марина оказалась в его спальне, на той самой огромной кровати, где провела первую ночь в объятиях Егора. Сам хозяин осторожно прилег поверх одеяла, обнял ее, прижавшись губами к влажным волосам на виске, и замер, боясь пошевелиться и спугнуть охватившее их обоих блаженство.
Ей стало так тепло и уютно, что захотелось, чтобы он не уходил никуда, остался с ней.
– Может, ты ляжешь ко мне? Мне так страшно, Егор, если бы ты знал! – призналась она. – Только тебе я могу сказать об этом, потому что для пацанов я должна быть сильной. А с тобой могу быть слабой, испуганной женщиной, а вовсе не железной Коваль.
– Конечно, детка, конечно, – он гладил ее плечи, шею, лицо, и его руки дарили измученному телу покой…
К утру она была почти в норме, только вот швы со лба пора было снять, и Малыш привел своего доктора, оказавшегося грибом-мухомором лет семидесяти. С порога он заявил Марине, глядя на то, как она курит, сидя в кресле в огромном халате Егора:
– А вот курите с утра, да еще под чашку кофе, совершенно напрасно, дорогая моя!
Оба-на, вот это дедулька! От такого приветствия Коваль слегка опешила – давно ей никто не говорил, что курить вредно…
– Доктор, у меня два вопроса. Как мой телохранитель? – игнорируя воспитательную речь, поинтересовалась Марина.
– Очень слаб, большая кровопотеря. Жить будет, но пока не транспортабелен. Второй вопрос?
– У меня швы на лбу, их пора снимать.
– Снимем, раз пора.
Разглядывая безобразный рубец, дедуля качал головой и хмурился, а потом поинтересовался:
– Какой коновал штопал вас, дорогая? Ведь это лицо, а не, извините, задница!
– В тот момент это было не так уж важно, – улыбнулась Марина – дедок начал ей нравиться.
– Зато теперь придется делать пластику, – проворчал он, снимая швы.
– Разберемся! – пообещала Коваль, морщась от неприятного ощущения.
В голове ее уже зрел план расправы с Сеней Лодочником. Провернуть подобное было под силу только ей, никто не сделает лучше, в этом она не сомневалась…
Вернувшись домой, получив нагоняй от Мастифа и неожиданно для себя послав его по одному известному адресу, Марина завалилась на кровать и позвонила Сене.