– Котенок, у тебя все нормально?
Она только плечами пожала и пошла укладывать ребенка. Это удалось далеко не сразу, пришлось исполнить весь репертуар – сказку про Колобка и колыбельную из «Спокойной ночи, малыши!», только после этого Егор Егорович соизволил уснуть, чуть оттопырив нижнюю губу и вскинув вверх обе руки. Коваль посидела с ним еще минут десять, убедилась, что уснул он крепко, и тихонько вышла на кухню, плотно закрыв дверь.
Отца не было, из кабинета слышался звук щелкающих клавишей пишущей машинки – значит, работает, обложившись своими блокнотами и записками. Хохол с большой кружкой чая развалился на стуле в углу между столом и холодильником, о чем-то думал, глядя на висящий напротив календарь. Через четыре дня – Новый год…
Марина опустилась на табуретку напротив Женьки и потянулась к чайнику. Хохол встрепенулся, отставил свою кружку:
– Пришла? Сейчас я налью…
– Не надо, сиди.
Опять повисла пауза, длинная и какая-то тягостная. Обоих беспокоила неопределенность собственного положения, невозможность просчитать, что же будет дальше. Неизвестно, как Хохла, а Марину это все просто злило и раздражало, она привыкла владеть ситуацией и управлять ею, а сейчас, увы, это зависело не от нее.
– Женя, – решилась Коваль, обхватив горячую кружку руками и глядя на плавающий в чае лимон, похожий на ломтик солнца. – Ты можешь не ехать со мной, если не хочешь… Я понимаю, тебе неприятно, что опять всплыло имя Егора, что опять у меня появились связанные с ним воспоминания… Ты волен делать то, что хочешь сам, я приму все, что ты решишь…
– И к чему этот гнилой базар? – прищурился Хохол. – Ты не хочешь, чтобы я летел с тобой в эту самую Англию? Так скажи, и не надо тут огород городить.
И вот тут до нее дошел скрытый смысл и его напряженного молчания, и вот этой фразы, высказанной таким тоном, – да это ж он про Ветку! Значит, слышал, о чем Марина просила Дмитрия утром, и моментально сделал свои выводы, бестолковый. Она поднялась и подошла к нему, взяв в ладони его лицо и внимательно вглядываясь в глаза. Женька тоже смотрел на нее, чуть прищурившись, потом его руки легли на талию.
– А ведь я догадалась, к чему концерт, – сообщила Марина, наклоняясь и целуя его.
– И к чему?
– Ты опять меня ревнуешь.
– Не новость, – слегка пожал плечищами Женька, пытаясь усадить ее к себе на колени, но она не позволила, отстранившись.
– Да, родной, не новость. И это смешно – я ведь уже давно не делаю этого, ты помнишь? С тех пор как появился Егорка, я стала совершенно добропорядочной женщиной.
– Ты-то? – засмеялся он, изворачиваясь и целуя ее руку. – Котенок, ты никогда не будешь такой – это просто будешь не ты…