Впрочем, сие положение не относится к маньякам…
Сумка была тяжелой, и я решил спуститься вниз на лифте. Когда я к нему подошел, мне стало понятно, почему он не вызывался – дверь лифта заклинил еще один труп.
Это был мужчина лет тридцати – тридцати пяти. Его убили ударом ножа в сердце. Пиджак мужчины был распахнут, а под ним я заметил точно такую же наплечную кобуру, как у лейтенанта Павлышева, почившего вечным сном на сидении "жигулей".
Я не стал смотреть на его документы. Все и так было ясно – в лифте лежал напарник лейтенанта, скорее всего, старший по званию и имеющий большой опыт в сыскном деле.
Наверное, ему показались подозрительными люди, которые вошли в подъезд, и он немедленно последовал за ними. Но и этот опытный оперативник не ожидал, что с ним разберутся так быстро, жестоко и эффективно; он даже не успел обнажить ствол. Убийца ударил его ножом едва открылась дверь лифта.
Разве может кто-нибудь знать, в каком обличье к нему придет смерть?..
Я не стал мудрить с транспортом, а поступил просто – сел в троллейбус. Свой маскировочный наряд я снял еше в квартире, и теперь выглядел как обычный гражданин, возвращающийся из командировки… или еще откуда-нибудь.
Несмотря на поздний час, пассажиры в троллейбусе были – в основном молодежь. На меня никто не обратил особого внимания, тем более что я устроился на задней площадке.
Когда троллейбус повернул на улицу, которая вела к дому, где проживал Кир Кирыч, мимо него, навстречу, промчались две милицейские машины с мигалками. На разбор шапок, подумал я с невольной горечью.
Мне было чисто по-человечески жалко оперативников, погибших от руки какой-то мафиозной сволочи. Мир вам и покой, парни. Вы честно несли службу, и, надеюсь. ТАМ это вам зачтется…
Похоже, Кир Кирыч и Дейзик и не думали ложиться спать. Они сидели возле стола в мастерской и тоскливо смотрели на пустую бутылку из-под водки, возвышающуюся среди огрызков вавилонской башней.
– Привет, – сказал я не очень бодрым голосом и поторопился под душ.
Когда я спустя какое-то время вернулся к ним, то застал их в тех же позах. Создавалось впечатление, что они позировали для невидимого художника.
– Отчего пригорюнились, орлы? – спросил я с наигранной приподнятостью, переодеваясь в свежую одежду.
– А то ты не знаешь, – буркнул Кир Вмазыч.
– Ага… – кивнул Дейз и посмотрел на меня с осуждением.
– Не знаю, просветите.
– Вот! – обличающим жестом указал Кир Кирыч на пустую бутылку. – Вот до чего ты нас довел. Мы сидим здесь, как заключенные. Нос не можем высунуть наружу.
– Ты хочешь сказать, что вы выпили всю водку!?