— У меня слишком много тайн. Я стала их рабыней. Ненавижу себя за это. То, что произошло между нами, только увеличило их число.
— То, что произошло, называется любовью, Элизабет. Когда-то и меня угнетали тайны, делали своей рабыней, — ласково произнесла Мерседес. — Но я научилась рисковать. А подлинная я выражает себя в танце. И моя свобода не влечет за собой ничего страшного.
— Не могу, — ответила я. — Пожалуйста, не проси меня больше.
— Что ж, ты так решила. Вероятно, я не в силах больше ничего предпринять… очень жаль…
Это была последняя фраза, которую она произнесла.
И от меня тоже больше ничего не услышала, через некоторое время раздался щелчок — испанка положила трубку. Как можно было поделиться с ней своими истинными чувствами? Тем более теперь… Телефон зазвонил снова. Я машинально подняла трубку.
— Привет! Элизабет?
— Да?..
— Это Стивен, помните, Стивен Брендон? Мы вместе летели на самолете.
Я так растерялась, что не могла вымолвить ни слова.
— Не говорите, что вы меня уже забыли. Как ваши дела?
— О да, — вырвалось у меня, еще не успевшей прийти в себя после разговора с Мерседес.
— Я звоню из Кордовы. Мы с дочерью несколько дней осматривали здесь достопримечательности. Потрясающая поездка, но теперь я возвращаюсь назад, и если вы не слишком заняты, мы могли бы где-нибудь выпить или пообедать вместе. Был бы очень рад увидеть вас снова.
Стивен прямо-таки исходил энергией.
— Что ж…
У меня не было сил произнести что-то еще.
— Какие у вас планы на четверг?
— Четверг?
— Да, четверг, это великолепный день, он следует за средой, перед пятницей…
— Ну…
— Пожалуйста, ненавижу отказы. Скажем, в четыре часа.
— Хорошо, в четыре.
Я положила трубку. Неплохо бы сейчас заняться чем-нибудь привычным — например, встретиться со знаменитостью.
Элизабет изучала себя в зеркале, как это делала Бетти после приезда в Барселону. «Никогда не раскрывайся на миру», — посоветовала бы она и, примерив множество улыбок, выбрала бы самую беззаботную.
«Только один человек знает, — напомнила я себе. — К чему теперь губить свою жизнь?»
В четверг в четверть шестого я, сидя в вес-ибюле отеля «Авенида Палас», с горечью призналась себе, что Стивен Брендон меня обманул. В общем-то, мне не впервой ждать в течениe получаса в соответствии со своим нью-йоркским и лос-анджелесским имиджем, и нет ничего страшного в том, что я прождала немного болыпе.
— Эй, дорогая, вы чем-то расстроены, — послышался австралийский акцент какого-то долговязого Крокодила Данди в джинсах и замшевой куртке с бахромой, который кружил по холлу, точно дикий конь по загону; сапоги из крокодиловой кожи оставляли вмятины в толстом ковре. — Ваш багаж затерялся где-то в небесах вместе с моим?