– О Боже, – сказал он, и рука, ухватившая Роксану за пуловер, задрожала.
– Мама!
У Роксаны сердце замерло, почти остановилось, когда она услышала голос сына. Она повернулась, не сомневаясь в том, что слышит, как гремят, словно ржавые шарниры, ее кости. В дверном проеме стоял Нат, потирая одной рукой заспанные глаза, а другой придерживая потрепанную плюшевую собаку.
– Ты не поцеловала меня перед сном.
– Ох, Нат, – холод, холод внезапно охватил ее и не отпускал даже в тот момент, когда она взяла на руки своего сына, – прости меня. Я уже собиралась к тебе.
– А еще я не дослушал до конца сказку, ту, что Элис читала, – пожаловался он, зевнув и уткнувшись в привычный изгиб маминого плеча. – Я уснул перед собачьим пиром.
«Беги, пес, беги», – подумала ошеломленная Роксана. Натаниель любил слушать сказки.
– Уже поздно, малыш, – прошептала она.
– Мороженого хочу.
Ей захотелось рассмеяться, но получилось нечто вроде зловещего всхлипа.
– Ни за что на свете.
Люк лишь изумленно смотрел, смотрел на маленького мальчика ошеломленными, горящими, почти безумными глазами. Сердце, казалось, ушло куда-то в колени и забилось там, оставив рваную рану в груди. У ребенка было его лицо. Это был его ребенок. Он как будто смотрел на себя в телескоп, смотрел в прошлое, в то прошлое, которого у него не было. Мой, подумал он. О Боже праведный, мой!
Еще раз широко зевнув, Нат оглянулся. На лице errf были любопытство и сонная самоуверенность.
– Кто это? – спросил он.
Во всех сценариях о представлении своего сына его отцу, которые она сочиняла в голове, не было ничего похожего.
– А, это…
Что же сказать, подумала она. Друг?
– Это Люк, – вставила Лили, проведя ладонью по застывшей руке Люка. – Он был для меня все равно, что сын, когда был маленьким.
– 0'кей, – улыбнулся Нат. Он был само умиление, и никакого лукавства. Он увидел высокого мужчину с убранными в длинный хвост черными волосами и лицом красивым, как у принца из сказки.
– Привет.
– Привет, – Люк удивился, насколько спокойным был голос у мальчика в то время, как у него сердце к горлу подступило. Ему хотелось дотронуться до него, чтобы убедиться, что все это не сон. – Ты любишь собак? – спросил он. Этот вопрос показался ему совершенно дурацким.
– Это Вальдо, – все еще дружелюбный, Нат протянул плюшевую игрушку Люку для обозрения. – А когда у меня будет настоящая собака, я назову ее Майком.
– Хорошее имя. – Люк коснулся кончиками пальцев щеки Ната. Кожа мальчика была теплой и податливой.
Скорее озорничая, чем стесняясь, Нат прижался головой к маминому плечу и уставился на Люка. – Может быть, ты хочешь мороженого?