— Тес! Ни слова больше об Уильяме.
Элисса снова нахмурила брови:
— Но ведь он отец Уила. Разве я могу не упоминать его имени?
— Понимаю. Поэтому, как твой новый муж и господин, я позволяю тебе говорить о нем, когда и где тебе заблагорассудится — за исключением одной комнаты.
Элисса озадаченно на него посмотрела.
— Это какой же?
— Нашей спальни.
Элисса согласно кивнула и, улыбнувшись, сказала:
— Между прочим, в эту комнату он ни разу не входил. Я стала спать здесь только после того, как он умер.
— У меня просто нет слов, чтобы выразить тебе, в какой восторг приводит меня это обстоятельство, — ответил Ричард и взял ее за руку. — Пойдем?
— Куда это?
— Как куда? В ту самую комнату, где тебе запрещено упоминать имя мужа и вообще о нем говорить — Это что же — приказ?, — Это просьба, — ответил он и посмотрел ад нее заблестевшими от желания глазами.
— Если это просьба, тогда я согласна. Но о чем же мы будем там разговаривать? — спросила она с самым невинным видом, когда они вышли в просторный холл.
— Думаю, мы уже наговорились всласть.
— Чем же в таком случае мы будем там заниматься? — поинтересовалась Элисса, и глаза у нее лукаво блеснули.
— Ну, если ты даже этого не знаешь, мне остается только молча развести руками.
Она рассмеялась мелодичным, словно звон серебряного колокольчика, смехом.
— Ах, этим…
— Да, дорогая моя, «этим» — и кое-чем еще.
Он остановился, крепко ее обнял — именно так, как ей больше всего нравилось, — и страстно поцеловал. В этот момент он думал только о ней и, конечно же, совершенно забыл о слугах, которые сновали по коридору и могли их увидеть.
Потом он подхватил ее на руки и, перепрыгивая сразу через две ступеньки, помчался вверх по лестнице. Элисса снова засмеялась — на этот раз тихо, почти беззвучно. Никогда еще она не чувствовала себя такой счастливой и беззаботной.
Толкнув плечом дверь, Ричард внес Элиссу в спальню и осторожно поставил на ноги.
— Чему же ты хочешь научить меня, мой муж и господин?
Усмехнувшись, Ричард первым делом подошел к двери и запер ее на засов.
— Знаешь, есть люди, которые сравнивают любовные утехи со спортивными играми, — небрежно заметил он.
— Почему это? — спросила Элисса, проводя ладонью по его широкой груди и мускулистому животу.
— Потому что они… хм… любят поиграть.
— Это во что же?
— Ты такое со мной творишь, что у меня все из головы вылетело. Никак не могу вспомнить, — прошептал Ричард, принимаясь в свою очередь исследовать руками ее тело.
— Не можешь и не надо…
— Нет, погоди. — На губах у Ричарда появилась чувственная улыбка. Слегка отстранившись от Элиссы, он сказал: