— Потом разберём, — заявил Пугачёв, — сейчас надо про дело думать, а не пустяками займаться. Он что, помер, ваш Айтуганка-то?
— Мала-мала жива, — сказал Аллагуват.
— Ну, пускай мала-мала живёт да поджидает. Коли не помрёт — там посмотрим: может, Салавата накажем, а может, и Айтугана-полковника вздёрнем на релю.
Пугачёв приказал готовиться к новому штурму.
Выстрелы в крепости прекратились. Осаждённые, видимо, спохватились, что надо беречь порох.
Пугачевцы решили, по совету Белобородова, применить тот способ, которым одолел Салават Бирскую крепость, — поджечь стены сеном. За сеном отправились в соседние деревни. С десяток первых возов прибыли в лагерь, когда в крепости зазвонили церковные колокола.
— Богу молятся, — заметил один из казаков.
— Супротив нашего не вымолят, — ответил другой. — Они только нашему, а у нас — и нашему, и татарскому, и черемисскому — всяким.
— Ужотко по-другому взмолятся, — поддержали из толпы заводских рабочих.
— Будет им печка, пузырями закипят, — подхватили заводчане, — только шлак поплывёт.
Ворота крепости растворились.
— Вылазка! — крикнули пугачевцы.
Все всколыхнулись. Но это была не вылазка: жители, солдаты и офицеры вышли без оружия и выкинули белый флаг. Крепость пала.
Группа офицеров выехала вперёд просить «государя» о милосердии. Пугачёв, сидя на лошади, принял ключи от крепости и с сильным отрядом казаков въехал в ворота.
На площади принимали присягу солдаты и обыватели. Пугачёв решил всех помиловать, но в то время, как народ приводили к присяге, из-под Бирска прискакал отряд Салаватовых башкир, выставленных для несения полевой охраны и разведки о войсках, — ими была перехвачена оренбургская почта. В числе других тут было известно о том, что неделю назад повешен в Оренбурге беглый колодник Афанасий Иванов Соколов, по прозванию Хлопуша.
— Государь-царь, Хлопушу в Оренбурхе казнили, — горестно сказал Салават.
В эту минуту Пугачёв разговаривал с осинским воеводой. Он вдруг нахмурился.
— Казнить и его, когда так, — указал Пугачёв на воеводу. И не прошло минуты, как воевода повис на площадной «глаголице».
* * *
Из Осы Пугачёв выслал своих атаманов в Закамье.
Широкий простор России лежал на его пути, и что ни день приезжали оттуда люди с вестями о том, что крестьянская Русь в нетерпении ждёт своего государя.
Весть о том, что Михельсон от Уфы идёт к Бирску, привезли башкирские дозоры. Салават отрядил часть своих воинов на Бирск для заслона дорог. Пугачёв поспешил перейти Каму и выйти по направлению к Казани.
Салават оставался в Башкирии.
— Держи переправы. Не допускать Михельсона ударить в тыл государю, — сказал на прощание Салавату Белобородов.