— А ты недостаточно богат для нее? — Аристотель был настроен по-боевому.
— Я этого не говорил. Просто не люблю, когда меня к чему-нибудь принуждают, — спокойно возразил Мэтью.
— А мисс… э-э… Максвелл? Она ни к чему тебя не принуждает?
— Нет.
— Ну а чего она все-таки ждет от тебя?
— Ничего, — отрезал Мэтью. — Ей ничего от меня не надо.
— В это трудно поверить. — Аристотель мрачно смотрел на подозреваемую. — Расскажи-ка мне об этом кафе. Может быть, ей нужны деньги или еще что-нибудь?
— А я думал, ты уже забыл, чем она зарабатывает себе на жизнь, — хмуро сказал Мэтью. — Нет, насколько мне известно, кафе не испытывает никаких финансовых проблем.
Аристотель посмотрел на него снизу вверх.
— Ну и почему она здесь?
— Потому что я ее пригласил, — Мэтью потянулся было за стаканом, но потом, как бы отметая побудительный мотив, заставлявший его, по мнению деда, искать утешения в выпивке, засунул руки в карманы брюк. — Хочешь, я ее тебе представлю?
— Тебе нужен повод, чтобы вытащить ее из-под опеки матери? — заметил проницательный старик, и Мэтью бросил на него свирепый взгляд.
— Как это понимать?
— Ну… просто на протяжении последних пятнадцати минут ты смотришь на нее с явным нетерпением, — мягко ответил дед. — И если бы я был не в курсе того, что происходит, я бы подумал, что ты ревнуешь.
Мэтью сжал челюсти.
— Ты все прекрасно понимаешь, — процедил он сквозь зубы. — Если я и проявляю интерес, то, наверное, только потому, что моя мать никогда не отличалась особой доброжелательностью по отношению к посторонним.
— Угу. — Дед неожиданно быстро согласился с ним. — А эта девушка, она что-то значит для тебя?
Мэтью замер. Этот вопрос застал его врасплох.
— Не в том смысле, как ты думаешь, дед, — ответил он. Ему нужно было перехватить инициативу. Мэтью решил, что лучше не лишать деда иллюзии, будто он все еще страдает из-за разрыва с Мелиссой, нежели признаться, что в данный момент объектом его любви — пусть временно — является Саманта. — Она очень независима и этим привлекает меня, — произнес он безразлично. — Да и Мелиссе не мешает попробовать на вкус такую же пилюлю, какую я проглотил по ее милости.
— То есть, ты используешь эту молодую даму в качестве орудия мести? — Аристотель, похоже, был шокирован. Мэтью вздохнул.
— Не совсем так, — сказал он. — Но в основе наших отношений лежит сексуальное влечение в чистом виде. — Губы Мэтью сжались от спазма желания, вызванного собственными словами. Чтобы отвлечь внимание деда и избавиться от его назойливого вторжения в свой внутренний мир, он добавил: