Джордан пожал плечами, не желая вступать в пререкания.
— Пусть называют как хотят, если им это нравится.
— Ну, вот и ладно, — сказал Питт. — Теперь, когда важнейший пункт повестки дня успешно согласован, я собираюсь встать и выйти отсюда. — Он замолчал, чтобы посмотреть на оранжевый циферблат своих старых водонепроницаемых часов марки «Докса». — Меня затащили сюда вопреки моей воле. Из последних сорока восьми часов я спал около трех, и за это время только один раз поел. Мне нужно принять душ. И я до сих пор не знаю, что все же происходит. Ваши охранники в штатском и ваши отряды морских пехотинцев могут задержать меня, разумеется, но тогда я могу быть ранен и не смогу участвовать в работе группы. Хотя, конечно, здесь есть еще один пункт, который никто не догадался вынести на обсуждение.
— Что это еще за пункт? — спросил Керн, все больше раздражаясь.
— Что-то я не могу припомнить, чтобы меня и Ала официально просили согласиться стать добровольцами.
Керн вел себя так, как будто он проглотил кайенский перец.
— О чем вы говорите, о каких таких добровольцах?
— Ну, знаете, это такие люди, которые сами предлагают себя на службу по своей собственной свободной воле, — с невинным видом объяснил Питт. Он повернулся к Джиордино. — Тебя официально приглашали на эту вечеринку, Ал?
— Нет, если только мое приглашение не затерялось на почте.
Питт вызывающе посмотрел Джордану в глаза и сказал:
— Это такая старая игра в мяч. — Затем он повернулся к Сэндекеру. — Простите, адмирал.
— Ну, мы идем? — спросил Джиордино.
— Да, пошли.
— Вы не можете просто взять и выйти, — произнес Керн абсолютно серьезным тоном. — Вы подписали контракт с правительством.
— Я не подписывал контракта о том, чтобы изображать из себя секретного агента. — Голос Питта был спокойным, совершенно невозмутимым. — И если здесь не произошло революции с тех пор, как мы вернулись со дна моря, это все еще свободная страна.
— Я прошу вас задержаться еще на минуту, если вы не против, — сказал Джордан, мудро принимая точку зрения Питта.
Джордан обладал невероятной властью, и он привык держать в руке кнут. Но он также был чрезвычайно проницателен и знал, когда лучше плыть по течению, даже если это течение несло не туда, куда хочется. Он с любопытством и интересом смотрел на Питта и не видел в нем ни ненависти, ни заносчивости, это был просто усталый человек, от которого хотели слишком многого. Он изучил досье директора специальных проектов НУМА. Биография Питта читалась как приключенческая сказка. Его достижения были прославлены и высоко уважаемы всеми, кто знал о них. Джордан был достаточно сообразителен, чтобы не отталкивать от себя человека, которого он был чертовски счастлив иметь в своей группе.