- Да что ты заладил - "невозможно, невозможно"! Никто вас в боевые порядки отступающих, запускать не собирается. Товарищ генерал-майор, объясните товарищу полковнику суть плана, а то этот нытик сейчас в обморок от страха падать начнет!
- Не начну! И я реально говорю...
- Прекратить пререкания!
Это уже Гусев вступил в разговор и рявкнув на подчиненного, неожиданно спокойным голосом добавил:
- Смотри сюда. - ткнув в расстеленную карту карандашом, он начал показывать - Вот аэродром. Вот лес. Вот болота, тянущиеся до самой Польши. Части НКВД после начала атаки оцепят местность вот здесь, здесь и здесь. То есть, перекроют наиболее вероятные пути отхода. Но это не чистое поле, а лес и возможно просачивание остатков АКовцев через оцепление. Сам знаешь, как это бывает... И существует большая вероятность того, что командиры смогут уйти. Ну, или в случае обнаружения будут сопротивляться ДО ПОСЛЕДНЕГО. И еще - когда они поймут, что находятся в окружении, то постараются отделиться от общей массы и выйти малыми группами. Кто-нибудь один возглавит основной прорыв, а остальные, тихой сапой будут пытаться скрыться без боя...
В этом месте я перебил Серегу:
- Понял. Спецчасти будут гасить основные прорывающиеся силы, а мы, выбрав понравившиеся места, будем находится в засадах и отлавливать уходящих в сторону. Если тот же "Рык" захочет уйти, то с собой он возьмет максимум человек пять. Вот эти малые группы в труднопроходимых районах и будут на нашей совести.
- Именно так. Это для тебя - реально?
- Это? Реально! А теперь я хотел бы уточнить...
Но что именно мне хотелось уточнить, сказать не дали. Колычев, неожиданно поднявшись со своего места, выдал:
- Так. Детали и все прочее уточняйте в другом месте, а то совсем обнаглели. В присутствии народного комиссара - орут, ругаются, язвят. Я тут с вами всего полчаса посидел, но такое ощущение, что почти годичного перерыва в общении и не было! Зато понял, что СЕЙЧАС оказывается, у меня жизнь стала гораздо спокойнее. Во всяком случае, никто из подчиненных в моем присутствии не смеет ни матом крыть, ни орать, ни устраивать разбирательства. Или хотя бы они действуют не так развязно и хамовато!
Удивленно уставившись на своего бывшего командира, я увидел его смеющиеся глаза и ответил:
- Так вы же без нас захиреете. И жизнь станет пресной и скучной.
Иван Петрович хмыкнул ответив:
- Это точно... Привык я за эти годы к вам. Но сейчас мне не до разговоров - дела. Поэтому оба - свободны!
Встав и одев фуражки, мы с Гусевым хором ответили: "Есть" и отравились обсуждать детали предстоящей операции в другое место. Но перед самым выходом были остановлены окликом наркома: