– Понимаю. И когда вы намеревались поставить ее в известность о вашем решении?
– Вообще-то я немного побаиваюсь. (Осторожно.) Она не натворила каких-нибудь глупостей?
– Почему вы меня об этом спрашиваете? – подозрительно произнес офицер.
(Нетерпение тут обосновано.)
– Ну бога ради, мистер Конканнон! Вряд ли вы стали выяснять подробности нашего с Гарри романа, если бы в доме Лисонов все было спокойно.
Мой собеседник явно был сбит с толку. (Теперь не переусердствовать!) Последовала пауза.
– Вам не казалось, что миссис Лисон была способна на самоубийство? – вкрадчивым голосом заявил он. – Она никогда не угрожала вам…
– О господи! Нет! Кто угодно, только не она! Вы сказали: «была способна»? – Мой голос сорвался в непритворном отчаянии. – Лучше расскажите мне все, ладно?
Конканнон пронзил меня взглядом.
– Сегодня ранним утром Гарриет Лисон была найдена мертвой.
Это, должно быть, самый трудный момент для убийцы. Какое из наигранных переживаний – шок, удивление, недоверие, ужас – может достоверно прозвучать для натренированного полицейского слуха? Но слова «Гарриет» и «мертва» воскресили в моей душе образ живой Гарри, и я словно впервые осознал ее смерть. Поэтому мой ответ прозвучал искренне:
– О нет!
Конканнон и сержант молча пялились на меня. Чуть зарубцевавшаяся рана снова открылась, и я зарыдал. Через некоторое время мне удалось справиться со своим горем.
– Но она не могла себя убить! – воскликнул я. – Это невероятно!
– Она и не убивала. Ей нанесли несколько ножевых ударов в грудь и живот, – невыразительным тоном пояснил Конканнон. – Ее труп обнаружили у реки. Удивительно, но под ней было много высохшей крови, хотя женщина лежала на спине, когда ее нашел О'Донован. Он утверждает, что не переворачивал тело.
– На траве? Не на лужайке, примыкающей к усадьбе Лисонов? – взволнованно спросил я. – В сотне ярдов от дома?
– Именно там.
– Мы… мы часто ходили туда, – вздохнул я, поддавшись наплыву воспоминаний.
– По ночам? – поинтересовался полицейский. – Вы не назначали там свидания вчера вечером?
Я покачал головой.
– Вы договорились о встрече, а потом решили не ходить? – настаивал детектив.
– Ничего подобного! – возразил я.
– Тогда что она там делала раздетая? Ночная рубашка лежала рядом с ней, – внезапно перешел в наступление Конканнон.
Я пожал плечами. Уши шарлоттестаунского сержанта постепенно приобретали свекольный оттенок.
– Неужели она разделась не для вас? – продолжал офицер полиции. – …Ведь не для собственного же мужа?
– Надеюсь, что Фларри здесь ни при чем. Она как-то обмолвилась о еще одном своем любовнике, – заметил я осторожно.