Почти в полном молчании вышли они из Парижа. Но уже совсем глубокой ночью число экипажей, в которых удирала из столицы перепуганная знать, удвоилось. Топот ног, стук лошадиных копыт, мерный шум дождя, падавшего на размокшую землю, — все эти звуки сливались в трагическую симфонию, и в её уныло однообразной и певучей мелодии растворялись мысли этой массы людей, столь ошеломлённых неожиданным поворотом событий, что теперь большинство было равно неспособно ни рассуждать.
ни бояться. Они проходили одну заставу за другой, отмечая их про себя как безмолвные этапы кровавой игры в «Матушку Гусыню». Куда их направляют? Только командиры подразделений знали, что они идут в Сен-Дени.
Сезар де Шастеллюкс был как раз одним из этих знающих, он знал даже больше: господин Дама шепнул тайком своему зятю название их последнего этапа-«Лилль». И Сезар не мог сдержать дрожи при мысли о роковом возвращении короля в тот самый город, имя коего присоединяли к имени Людовика вплоть до прошлого года, в часы горьких испытаний монарха. Зато Тони де Рейзе, ветрогон Тони, которому он бросил несколько слов по этому поводу, напротив, счёл это весьма добрым предзнаменованием. Этим вербным воскресеньем совершался, только в обратном порядке, прошлогодний путь славы: скоро они достигнут СенДени, где тогда Людовику Желанному поднесли на малиновой бархатной подушке золотые ключи от города в присутствии графа Нарышкина и его казаков… Сегодня вечером, в вербное воскресенье, начинались крёстные муки короля. За ним скорбным путём пойдёт вся эта армия, которая нынче ночью должна совершить воистину чудовищный переход. Сколько могу пройти, покуда доберутся до места, эти дворянские сынки, сопровождающие престарелого монарха? Что творится там, позади, в этом oi ромном, забывшемся тревожным сном городе, который лежит теперь уже за их спиной? Один серый мушкетёр, присоединившийся к колонне у заставы Этуаль сразу же после того, как— король покинул дворец, рассказал господину де Дама, который дружил с его отцом, — так вот, этот мушкетёр, по фамилии Удето, рассказал, что в ту самую минуту, когда королевский кортеж тронулся в путь, на Тюильри налетел бурный порыв ветра, ударился о стены.
поднял с земли, завертел бумаги, песок, а из открытых окон вдруг донёсся зловещий стук: это в Павильоне Часов ветром свалило огромное белое знамя-тем лучше, значит, не придётся его снимать.
Возвратившись с Марсова поля, Сезар заехал пообедать домой, на улицу Бак. Там он усадил в карету свою несчастную сестру, госножу де Лабедуайер, с пятимесячным сыном, а также свою жену, Зефирину, с дочкой и велел везти их прямо в Буживаль, в замок госпожи де Мэм, не стоило молодым женщинам с детьми оставаться в Париже в наступающее смутное время.