Ночной дозор, когда пастор нашел его на одной из улиц городка, был в состоянии добавить очень немногое к обстоятельствам, способным пролить свет на трагическое происшествие с эсквайром Киллианом. Они видели его часом раньше, когда эсквайр смутился по Хай-стрит и вошел в свою контору. Он «шел довольно широким шагом», сказали полицейские.
— Как если бы он был пьян? :
— спросил, пастор.
— Да, если бы это был не эсквайр, а кто-нибудь другой, они могли бы так подумать. Констебль с большой неохотой сделал это признание, вероятно, принимая во внимание то обстоятельство, что состоит на службе у муниципалитета, напомнил мне м-р Сэквил, и стража, встретив пошатывающегося адвоката, предположила, что он ужинал в доме одного из членов городского совета.
Волкодав француза бежал следом за адвокатом в четырех-пяти шагах позади него, как томящийся одиночеством пес составляет иногда компанию знакомым своего хозяина, если случайно оказывается рядом с ними поздней ночью. Животное взбежало по ступеням конторы вместе с адвокатом и оказалось бы внутри дома, если бы эсквайр Киллиан, обернувшись на пороге, не прогнал его прочь решительным пинком и громкими ругательствами.
— А теперь, — закончив свой рассказ, произнес пастор, — поведайте мне, откуда вы узнали, что Киллиан вернулся в город? Ваши слова останутся в строгом секрете, — заметив мои колебания, продолжал он. — Следователь не станет интересоваться такими тонкостями. Он имеет дело с фактом явного самоубийства и станет искать мотивы этого поступка в адвокатских делах нашего бедного друга, хотя те, кто был близко знаком с Киллианом, знают, что полицейские не найдут в его юридической практике ни малейшего нарушения правовых норм. Причина самоубийства лежит глубже, в каком-то неожиданном событии — вероятно, удар оказался такой силы, что рассудок эсквайра был потрясен настолько, что он покончил счеты с жизнью раньше, чем смог прийти в себя — или я сильно ошибаюсь.
Я передал пастору записку Киллиана, и когда он прочитал загадочный текст эсквайра и вопросительно взглянул на меня, рассказал ему всю историю об исчезнувшем завещании, предположения адвоката о судьбе зеленого пальто старого Пита, его неколебимом убеждении, что эта вещь даст ключ к разгадке всех тайн, о том, что он рассчитывал обнаружить редингот в каком-то уголке бывших владений скряги, о его твердом намерении осуществить поиск завещания в ночь, предшествующую той, когда мне была передана эта записка.
— Теперь вы понимаете, насколько невозможно было для меня рассказать следователю все подробности этой истории, — закончил я, но думаю, что пастор вряд ли слышал меня. Он был весь погружен в изучение длинной узкой полоски бумаги, которую Киллиан исписал не раньше, чем восемнадцать часов назад, словно хотел зафиксировать в своей памяти образ каждого слова и каждой буквы. Затем он распрямился во весь свой огромный рост и подобно человеку, проверяющему готовность своих мускулов к работе, которая отнимет у него все его силы, вытянул вперед свои руки.