– Я хочу развестись с Варини, – объявила она. – Мне нужен скандальный развод с треском и фейерверком. Он должен получить свое сполна. Я сообщу тебе все детали.
Потом она испустила долгий вздох облегчения. Под предлогом развода надо будет отменить договоренность с министром и сенатором. Они оба не вызывали у нее уважения, и она поддерживала с ними отношения, только чтобы угодить мужу.
Затем она позвонила Лючии.
– Знаешь, я тут подумала, и мне понравилась твоя идея совместного отдыха. По-моему, это отличная мысль, тем более что сегодня вечером я выставила за дверь этого подонка, – сообщила София.
– Ты возьмешь меня с собой на яхту? Как я рада, тетя София! – воскликнула Лючия.
– Вот и отлично. Девушки штурмуют Средиземноморье. Что скажешь?
– Скажу, что это хорошее название для фильма, – одобрительно отозвалась Лючия.
Она знала, что с Софией ей будет весело. И может быть, она сумеет забыть испанского танцовщика.
Сенсационная новость настигла его по телефону. Поначалу он не поверил своим ушам.
– Тебя перевели в следующий класс, – объявил Леле, его школьный товарищ.
– Не пудри мне мозги, – обиделся Даниэле.
– Богом клянусь! Мама меня чуть не силой отволокла в школу посмотреть списки. Такую оплеуху закатила – до сих пор больно. Меня вытурили, тебя перевели. Теперь мне устроят семейный суд, и приговор я уже знаю: никаких каникул, летние курсы, пересдача, новая частная школа. Полный облом! – пожаловался Леле.
– Да, не повезло, – посочувствовал другу Даниэле.
Сам Даниэле в школу так и не пошел. Все утро он провел, слоняясь по дому. Ему страшно было зайти в школьный вестибюль и посмотреть списки самому. Он был уверен, что его оставят на второй год. Он и теперь все еще не верил, поэтому решил позвонить другому однокласснику. Тот подтвердил слова Леле.
Теперь он был так счастлив, что ощутил настоятельную потребность поделиться с семьей своей радостью. Увы, дома никого не было, кроме Луки, даже Присцилла ушла за покупками. Даниэле отправился в комнату к брату и застал его за письменным столом. Самсон, свернувшийся у его ног, недовольно зарычал при появлении Даниэле.
– На место! – прикрикнул на него Даниэле. – Что ты делаешь? – обратился он к брату.
Малыш не ответил. Положив на лист бумаги раскрытую ладошку, он старательно обводил ее фломастером. Закончив чертеж, он поднял руку.
– Я написал свою руку, – сказал Лука.
– Ты ее нарисовал, – поправил его Даниэле.
– Нет, написал.
– Ладно, ты ее написал. Может, теперь напишешь ногу? – насмешливо спросил Даниэле.
– Уже сделано, – объяснил малыш, вытаскивая из стопки другой лист, в центре которого красовался контур его босой ножки.