Она немного помолчала, но потом не выдержала и взорвалась:
— Ну что же вы ничего не говорите? Он вам противен? Я ее оскорбила? Если витраж вам не нравится, я попрошу Грегора убрать его отсюда, но я не позволю, чтобы его уничтожили. Он хорошо получился. Я не допущу…
— Я мог бы убить того, кто попытался бы уничтожить это окно.
— Так оно вам нравится? — обрадовалась она.
Он старался говорить небрежно, но голос у него дрогнул:
— Я так тронут, что не могу придумать ничего достаточно глупого и тривиального, чтобы скрыть мои чувства. Это страшно неловко. — Он повернулся к ней лицом. — Я тебя благодарю.
Секунду она не отвечала, пристально глядя ему в глаза, потом отрывисто кивнула.
— Я рада, что вам понравилось.
С этими словами она стремительно вышла из комнаты.
Джордан стоял неподвижно еще минут десять, залитый яркими лучами, падающими сквозь цветное стекло. Взгляд его был прикован к женщине, изображенной на витраже. Потом он повернулся и ушел.
Еще через четверть часа Грегор шевельнулся в кресле, стоявшем в самом темном углу комнаты. Прошагав к окну, он остановился перед всадницей.
— Умная девочка, правда, Ана? — хохотнул он. — Ты определенно не святая Жанна.
* * *
Волосы леди золотой короной венчали голову, а глаза были цвета фиалок. Марианна никогда не видела женщины красивее, чем она.
Джордан помог ей выйти из кареты и, наклонившись, что-то тихо сказал. Она в ответ рассмеялась, бросив на него кокетливый взгляд из-под опущенных ресниц.
— Кто это? — шепотом спросила Марианна у Дороти.
— Диана Марчмонт, графиня Ральбон.
— Она очень красивая.
— Она очень честолюбивая, — сухо отозвалась Дороти. — И добивается постоянного союза с Джорданом.
Постоянного союза! Наверное, Дороти имеет в виду женитьбу. Марианну это почему-то поразило. Странно — она никогда не представляла себе Джордана женатым. Конечно, это было очень глупо с ее стороны. Он, должно быть, считается великолепной партией, и, наверное, не одна женщина мечтала бы носить имя герцогини Камбаронской. К тому же ему как последнему представителю такого знатного и древнего Рода пора позаботиться о наследниках.
— Она хочет выйти за него замуж?
— Господи, нет, конечно, — поморщилась Дороти. — Ну, может быть, и захотела бы, не будь она уже замужем. Но тогда Джордан не имел бы с ней дела. Он всегда питал отвращение к браку.
— Почему?
Дороти пожала плечами:
Может быть, потому, что цинизма у него слишком много, а нужды в семейном тепле — слишком мало. Зачем жениться, если женщины вроде этой графини готовы угождать его малейшему желанию?
— А ее муж не возражает?