Я должен тебе сказать, Ральф, что никогда в жизни я не проливал столько слез, как когда потерял тебя.
– Прости меня, Джек, за то, что я тебя перебиваю, – вставил Петеркин. – Ты, наверное, ошибаешься; я помню, как ты рассказывал, что когда был маленьким ребенком, то плакал и орал с утра до…
– Молчи, Петеркин! – воскликнул Джек.
– Итак, после того как шхуна скрылась, я нырнул обратно в пещеру, к великой радости Петеркина, и рассказал ему обо всем виденном мною.
Мы уселись и долго беседовали по этому поводу, решив систематически обыскать весь лес, чтобы убедиться в том, что ты действительно не убит. Но теперь нам пришлось подумать о затруднениях, связанных с выходом из пещеры без твоей помощи. Петеркин начал страшно нервничать, я должен сознаться, что и я был не очень спокоен, потому что не мог надеяться на одного себя в этом деле. Тем более что он не переставал говорить о том, что если бы ему тогда пришлось пробыть в воде еще одну минуту, он бы наглотался соленой воды и задохнулся.
Однако выхода не было. Я постарался его успокоить, логично доказывая ему невозможность долгого пребывания в пещере.
– Я с тобой согласен, Джек! – ответил он. – Здесь Можно только умереть, а так как это совсем нежелательно, то придумай что-нибудь другое.
Я предложил ему набрать побольше воздуха и довериться мне.
– А разве мы не могли бы сделать огромный мешок из волокон кокосовой пальмы, всунуть в него мою голову и крепко завязать вокруг шеи? – спросил он меня, неловко улыбаясь.
– Это было бы совершенно бессмысленно, – ответил я. – Твой мешок через секунду наполнился бы водой, и ты бы задохнулся. Я не вижу никакого выхода, и если уж ты совсем не можешь придержать дыхание, мне придется раза два ударить тебя, чтобы ты потерял сознание, а там уж я расправлюсь с тобой.
Но Петеркин не разделял моего мнения. Он стал высказывать всякие опасения вроде того, что я испорчу ему лицо или, не рассчитав удара, убью его и все в таком духе.
Наконец мне удалось его убедить придержать дыхание и положиться на меня. Он согласился, и мы поплыли. Но не успел я выбраться с ним и проплыть полпути, как он начал биться, лягаться и вести себя как взбешенный бык. Наконец он вырвался из моих рук и изо всех сил ударился о крышу туннеля. Мне пришлось снова загнать его в пещеру, где он встал, тяжело дыша. Короче говоря, он почувствовал себя скверно и, видимо, потерял сознание.
– Ничего подобного! – воскликнул возмущенный Петеркин. – Я только так…
– Ладно, ладно! – возразил Джек, улыбаясь. – Как бы там ни было, но нам снова пришлось совещаться по этому вопросу, и если бы не случайная счастливая мысль, пришедшая мне в голову, мы бы совещались и до сих пор.