– Он так быстро растет, – прошептала я.
– Вы хорошо себя чувствуете? Нет никаких кровотечений или болей?
– Нет, все в порядке, – сказала я улыбнувшись. – Похоже, Изабелла, вы были бы лучшей матерью для этого ребенка…
Она внимательно смотрела на меня, ее глаза, и так черные, потемнели еще больше.
– Вы можете обещать мне одну вещь, Сюзанна?
– Я готова пообещать вам все, что захотите, – проговорила я горячо. – Изабелла, я так обязана вам. Никто не сделал для меня больше, чем вы, и самое большое мое желание…
– Обещайте, если у вас родится девочка, вы назовете ее моим именем – Изабеллой.
– Если родится девочка? – переспросила я.
Доселе я не задумывалась, кто у меня родится и как я его назову. Я попыталась вспомнить, как обстояло дело с Жанно. Ему я сразу выбрала имя. И тогда я была уверена, что родится сын – сильный мальчик, который вырастет и будет меня защищать. А нынче такой уверенности не было. Мне даже было все равно, кто родится. Я, хотя и перестала задумываться над тем, кто отец, нежных чувств к ребенку не испытывала. Это была лишь моя зацепка за жизнь, отсрочка казни…
– Я назову ее Изабеллой, обещаю вам.
Просьба моей подруги звучала грустно. Она словно заранее смирилась с тем, что погибнет. И у меня, увы, сейчас совсем не было душевных сил, чтобы ее разубеждать. Ведь и мое будущее тоже было неопределенным.
К нам подошла Аврора. «Боже, – подумала я в ужасе, – как же она похудела. За что на нее-то свалилась эта участь?» В последнее время я не слишком много внимания обращала на девочку. Я следила, чтобы она умывалась по утрам, причесывала ее, заставляла вовремя есть, но уже давно не разговаривала с ней, так, как это часто бывало прежде.
– У вас снова какие-то секреты, или я тоже могу с вами посидеть? – спросила она сердито.
– Я уже ухожу, – отвечала Изабелла. – Не буду вам мешать.
Аврора села рядом. Я привлекла ее к себе, она обиженно взглянула на меня фиалковыми глазами, но ничего не сказала и не отстранилась. «Ах, какие у нее глаза», – подумала я. Она будет красавицей. Это сейчас она худая, у нее тонкие руки, плоская грудь, и платье сидит на ней как на вешалке, но я умела оценить пока еще скрытые в ней задатки и увидеть ее такой, какой она станет года через три. Сейчас ей почти двенадцать. В пятнадцать она станет просто «мадемуазель Кружит Голова».
– У меня снова будет брат? – спросила она все еще хмуро. Я ожидала этого вопроса.
– Да. А почему ты говоришь «снова»?
– Потому что я помню, как мы были тогда, на острове… Ты тогда исчезла на много дней.
– Теперь я не исчезну, дорогая. Но мне кажется, что ты недовольна. Это так?