– Я купила его довольно давно, тогда Порти еще не был в такой моде… – Джин пожала плечами. – Ну что, может, на этот раз зайдешь на чашечку кофе?
Их глаза встретились; Джин смотрела испытующе, Ребус – вопросительно, но уже в следующую секунду оба улыбнулись.
– С удовольствием, – кивнул Ребус. Он как раз собирался выключить зажигание, когда зазвонил его мобильник.
– Я подумал, вам необходимо узнать об этом, инспектор, – сказал Дональд Девлин. Его голос чуть заметно дрожал – как и его могучие телеса.
Ребус кивнул. Они стояли у парадных дверей в мраморном вестибюле Хирургического общества. Наверху еще толпились гости, но все говорили вполголоса. На улице – прямо напротив входа – стояли серая «перевозка» из морга и полицейская машина с включенной мигалкой, которая каждые две секунды бросала голубой отсвет на фасад здания.
– Что с ним случилось? – спросил Ребус.
– Похоже на сердечный приступ… Гости решили немного размяться после ужина; некоторые вышли на галерею и встали у перил. – Девлин показал пальцем наверх. – Внезапно он побледнел и перегнулся через перила. Те, кто стоял рядом, решили, что его просто тошнит, но он вдруг обмяк, и вес увлек его вниз.
Ребус посмотрел на мраморный пол. На нем алело смазанное кровавое пятно, которое еще не успели смыть. У стен группами по два – по три человека стояли гости; некоторые вышли на улицу и остановились на лужайке, дымя сигаретами, и негромко обсуждали пережитое потрясение.
Когда Ребус снова повернулся к Девлину, ему показалось, что старый профессор пристально рассматривает его, словно какое-то заспиртованное чудище из Кунсткамеры.
– Вам не плохо? – спросил Девлин и, когда Ребус отрицательно покачал головой, добавил: – Вы были очень дружны, как я понял?…
Ребус не ответил. К ним подошел Сэнди Гейтс, на ходу вытирая потное лицо чем-то похожим на салфетку с обеденного стола.
– Ужасно, ужасно… – проговорил он. – Да и вскрытия, скорее всего, тоже не избежать.
Мимо пронесли на носилках тело, упакованное в пластиковый мешок и накрытое простыней. Ребус подавил в себе желание остановить санитаров и расстегнуть «молнию»: будет лучше, если он запомнит Конора Лири живым, веселым человеком, с которым они столько раз вместе выпивали.
– Он произнес замечательную речь! – сказал Девлин. – Это была своего рода всемирная история человеческого тела, начиная с теории о вместилище божественного духа и заканчивая Джеком-потрошителем в качестве гаруспика.
– В качестве чего? – не понял Ребус.
– Гаруспиками назывались древнеримские предсказатели, определявшие волю богов по внутренностям животных.