Тирмен (Олди, Валентинов) - страница 70

Капелька слюны попала Даньке в ухо. Это не было неприятно. Напротив, отец, безобидный и смешной, когда кричал, ругался и тыкал кулаком в воздух, нравился ему куда больше, чем отец, который сулит «златые горы», хвастается юношескими занятиями боксом и унижается перед Гадюкиной мамашей.

Мамаша, кстати, сгинула, оставив дверь открытой.

Удрала пить корвалол.

6

Чай горчил. И заварен правильно, и настоян должное время, и вода не ржаво-водопроводная – с источника на Павловом поле. А все-таки полное не то.

Старик не без огорчения поставил на стол тяжелый подстаканник, рассудив, что дело в заварничке. Пора менять, хоть и жалко – маленький чайник был куплен в первый день работы Петра Леонидовича в его нынешней должности.

Ветеран!

– Ну, д-дядя Петя! – сидя напротив, ныл Не-Король Артур. – Н-не выгоняй, не надо. Ну, п-пожалуйста!

Обычно бравого и задиристого сержанта было не узнать. Внушительный синяк на левой щеке, забинтованное ухо, тоже левое, царапины на ладони. Ухо понять можно, а царапины откуда? Наряд, не вовремя встреченный по дороге из пивнухи «Три танкиста», имел при себе служебного кота?

Впрочем, загадочные царапины – не главное, и не в них причина. Поначалу, после вызволения из узилища, «афганец» держался бодро, поминал непременное «педер сухте» и обещал вернуться в райотдел на БМД-1 с полным боекомплектом. Стало ясно: без должного вразумления не обойтись. Что и было исполнено, четко, быстро и результативно. Петр Леонидович отвез сменщика на место работы, налил чая – и объявил, что через две недели можно будет забирать трудовую книжку. Тут-то Артур и скис – всеконечно, до дрожи в голосе и подозрительного сопения носом.

– И к-куда пойду? Христа ради на водку п-просить? Или как т-твой К-канарис народ развлекать? Дядя Петя, б-бес попутал! Нервы у меня, сам знаешь, находит, п-психом ст-тановлюсь. Особенно если гадов в-всяких встречу, уродов. Но я… Я валерьянку пить ст-тану! Зарядку делать! А с бухлом завяжу, ей-б-богу! Н-не выгоняй!..

Петр Леонидович вновь поднес стакан к губам. Странное дело, чай словно образумился. Даже пить приятно. Помиловать заварничек ради такого случая, что ли?

– Зарядка – хорошо, – начал он, понимая, что каждое слово следует подбирать тщательно, будто патроны перед зачетной стрельбой. – И пить бросай, давно пора. Только, Артур Николаевич, не в том дело.

Впервые поименованный в тировых стенах с «ичем», отставной сержант побледнел. Тон был выбран подходящий, прокурору впору.

– Чего ты бузишь? Срываешься почему? А потому, Артур Николаевич, что ты, здоровый мужик, дела на руках не имеешь. Тирщик на полставки – это что, работа? Помнишь, когда я тебя на службу брал, о чем разговор шел? Оклемаешься – серьезным делом займешься. Будем считать, что нынешний инцидент – удачный повод. Устроиться я помогу. Не пропадешь, сержант, не в окружении.