– Вам нужно перевязать рану, – осторожно напомнил ведун.
– Если хоть кому-то скажешь хотя бы полсловечка… – прошелестел Мэй, отмахиваясь от помощи. – Ты знаешь, что будет, ведун?
Гвифин знал. Наверное, чуть ли не лучше всех на свете.
«Ну что, Финигас? Ты можешь гордиться – он превзошел даже тебя. Будь ты проклят, безумный старый мясник! Ты видишь, что ты с ним сотворил?!» – мысленно прокричал ведун, обращаясь к давным-давно мертвому владыке, умудрившемуся даже из вечного посмертия накинуть ловчую петлю на шею первенцу. Накинуть и туго затянуть.
Глава 7
Самозванцы и отступники
Даэмли
«Далатт – славный городок, но производит довольно унылое впечатление».
Из письма Хелит.
«Мне всегда нравился сад, разбитый твоим дедом. Надеюсь, он не засох?»
Ответ Мэйтианна.
После Эр’Иррина, где что ни день, то новости, пускай даже не самые лучшие, Далатт выглядел сонным царством. Наследство, доставшееся Хелит, оказалось пыльным и убогим, словно прабабкина шуба, пролежавшая полвека на дне сундука. И выбросить неприлично, и носить невозможно. С тех пор как Хелит вернулась в отчий дом, ее не покидало ощущение, что она попала в центр огромной липкой паутины, в сон древнего, уставшего от жизни старца, чьи мечты иссохли, а чувства полиняли. Городок под сомнительной защитой разрушающихся стен тихо почивал на лаврах славы несокрушимой твердыни. Дворец правителей лишь издали выглядел внушительно. А при ближайшем рассмотрении Хелит обнаружила древнюю каменную громаду с предельно запутанной и нелогичной планировкой, населенную угрюмыми воинами, рыжими кошками и толстыми пауками. Пауки доминировали в этом странном сообществе с колоссальным численным перевесом. Дамы были представлены двумя малолетними фрейлинами и суровой домоправительницей. Моддрон[12] Гвирис скользнула взглядом по хозяйке, словно по пустому месту, из чего Хелит сделала вывод, что ее здесь никто не намерен воспринимать всерьез. Даже рыцари, которые так покорно склоняли колени перед властительницей, принося клятву верности, не торопились прислушиваться к ее мнению.
Странную жизнь вела Хелит из рода Гвварин до того злосчастного дня, когда потеряла память. Одинокая, никому по-настоящему не интересная девица – живой отблеск древней славы. Статуи прекрасных и грозных предков, мимо которых девушке приходилось каждый день ходить, бесстрастно глядели в вечность над ее головой, равнодушные ко всему на свете. В этом утонувшем в собственных снах и забвении дворце Хелит чувствовала себя самозванкой. Она – такая, какой стала теперь, – попросту не могла быть добровольной пленницей пыльных коридоров, затхлых углов и старого засыхающего сада. Нынешняя Хелит до слез жалела былую Хелит, готовую выйти замуж за любого, кто увезет ее из Далатта.