Прокуратура начала преследование жителя Кемеровской области Дмитрия Соловьева. Парня подозревают в том, что он возбуждал социальную ненависть «к сотрудникам милиции и ФСБ», критикуя их работу в Интернете. Теперь по 282 статье УК РФ «возбуждение ненависти либо вражды…» ему грозит до двух лет лишения свободы. Дмитрий Соловьев стал уже вторым российским блоггером, которого хотят привлечь к ответственности за запись в Интернете. Первым был Савва Терентьев из Республики Коми, который тоже нелестно высказался в адрес правоохранителей, за что и получил год условно.
Пока центральные власти придумывают законопроекты, направленные на ограничение свободы слова, региональные чиновники во всю оттачивают практические способы давления на неугодные СМИ. Эксперты отмечают, что самым полюбившимся инструментом стал закон «О противодействии экстремистской деятельности». За последнее время его «мощь» на себе испытали сразу несколько региональных изданий.
Страдают от антиэкстремистского закона и интернет-издания. На прошлой неделе Московский городской суд оставил в силе решение о закрытии сайта «Ингушетия. ру». Ранее Кунцевский суд Москвы в полном объеме удовлетворил исковые требования прокурора Республики Ингушетия о прекращении деятельности этого сайта. Региональные власти заявили, что «Ингушетия. ру» распространяла материалы экстремистского характера. По словам заместителя директора аналитического центра «СОВА» Кожевниковой, на сайте «действительно публиковался ряд статей антиосетинского содержания», что, в общем, неудивительно в свете существующего осетино-ингушского конфликта. «Но беда в том, что сайт закрыли не поэтому. Просто он тоже был в оппозиции региональному руководству», — говорит правозащитница.
Несмотря ни на что, эксперты признают, что закон «Об экстремизме…» упразднять нельзя, так как в России существует «опасность фашизма и национализма». «Но он, к сожалению, используется не против националистов, а против независимых средств массовой информации и людей, которые думают не так, как хочет власть», — говорит директор Центра экстремальной журналистики Олег Панфилов. Галина Кожевникова добавляет, что «даже если СМИ не закроют, то серьезно напугают». «Другие независимые издания смотрят на своих пострадавших собратьев, понимают, что следующими могут быть они, и сами стараются быть более осторожными. Так рождается самоцензура», — говорит Кожевникова.
Впрочем, антиэкстремистский закон не единственный способ давления на СМИ в России. Их преследуют еще и за использование нелицензионного программного обеспечения.