– Вы, вероятно, шутите? – спросила я холодно.
– Нисколько!
И он ткнул мне в лицо бумагу, где черным по белому стояло: 19 ТЫСЯЧ.
Меня разозлило и такое обращение, и такой ответ.
– Я не стану слушать такие глупости! У меня нет таких денег, и я, разумеется, не стану платить!
Чиновник, казалось, был крайне доволен тем, что привел меня в отчаяние.
– Как угодно, гражданка, как угодно. Можете поразмыслить. Впрочем, у вас есть срок – до 1 ноября.
– Почему это только до 1 ноября?
– Потому что тогда найдется человек, который выплатит вашу задолженность и, разумеется, на законном основании завладеет вашими землями.
– Вы что, посмеете меня выгнать?!
– Именно так, гражданка. Конечно, в том случае, если наше решение об уплате будет отрицательным.
Он очень довольно и аккуратно складывал свои письменные принадлежности.
«Найдется человек, – повторила я про себя. – Есть мерзавец, зарящийся на Сент-Элуа! На остатки нашего родового замка!»
– Кто этот человек? – вскричала я возмущенно. – Как его имя?
С торжествующим видом чиновник охотно ответил:
– Его имя – Бельвинь, гражданка!
Меня бросило в жар, щеки запылали. Я смотрела на чиновника с такой яростью, что он заметно изменился в лице и слегка попятился.
– Прощайте, гражданка! – пробормотал он в замешательстве.
– Черт побери! – сказала я в бешенстве. – Вы сказали «девятнадцать тысяч»! А сто двадцать пять ливров за что?!
Он пошевелил губами и степенно ответил:
– Двадцать – за кучера, пять ливров – за бумагу, а сто ливров – мне, за то, что я приехал сюда!
И, полагая, что я должна быть довольна таким обстоятельным ответом, он с достоинством покинул наш дом.
«Вот и новая напасть, – подумала я в отчаянии. – Беды сыплются на меня, как шишки. Хоть бы за мной поскорее приехали!»
Деньги надо было собрать, это я понимала совершенно ясно. Я скорее умерла бы, чем позволила мерзавцу мельнику считать себя хозяином этих пусть и разрушенных, но древних стен. Нет, никогда! Я бы не смогла жить после такого унижения, не смогла бы посмотреть в глаза Жанно. Пусть у меня не останется ничего, но эти стены будут принадлежать де ла Тремуйлям во что бы то ни стало.
Девятнадцать тысяч. Деньги, обещанные графом, сейчас были нужны мне, как воздух.
Дорога пошла под уклон, за ней устремились сосны, чуть ниже к ним примкнули ели, а на самой крутизне навстречу мне вдруг поднялись еще совсем зеленые березы и осины, красновато-коричневые, отливающие золотом вязы, угрюмые дубы с шоколадными и лиловыми листьями, и, наконец, яркими огнями вспыхнули клены.
Осень в этом году выставила свои цвета внезапно, ярко и смело. Было только начало сентября, но в ярко-зеленом одеянии леса уже всюду мелькали медные и рыжие пятна. Я шла, неся за собой тяжелую корзину, полную лесных ягод и орехов. Где-то вдалеке аукала Аврора, перекликаясь с Жанно. Но вообще-то в лесу царила полная, оглушающая тишина.