Ее глаза наполнились слезами, но Коул остался тверд. Он должен показать ей, в какой она была опасности. Он ее едва не потерял. Если бы он тогда не вышел на Бей-стрит, сейчас она была бы игрушкой пирата, полностью в его власти. Он должен показать ей, как она была близка к аду.
– Ты, наконец, поняла всю серьезность того, что произошло сегодня на рынке? Ты была продана пирату, который мог делать с тобой все, что ему заблагорассудится. И он бы делал, уверяю тебя. А после он бы поделился тобой с другими. Слушай, Бейли. Не важно, что я выкупил тебя. Факт остается фактом – ты продана. Ты моя, и я могу делать с тобой все, что сочту нужным.
– Но вы меня даже не хотите. Так, может, вы…
– О, но кое-чего я хочу! Я хочу поймать Дракона. И поскольку нет шансов, что ты дашь мне то кольцо как приманку, я поступлю иначе.
Бейли прищурилась, тревожно сдвинув прелестные брови. Заметив, что до нее дошло, он кивнул:
– Да-да, тебя. Я не вижу другого способа, а ты?
Она опустила голову.
– Вы правы, я обязана вам жизнью. Я сделаю все, что вы скажете, чтобы помочь вам поймать Дракона. К сожалению, только так я могу отплатить вам, хотя дело не в деньгах, я понимаю, что месть для вас дороже любых денег – может быть, дороже жизни. Я искренне сожалею обо всех тревогах, которые вам доставила.
Этого Коул не ожидал. Он думал, что она будет сопротивляться, отказываться, отрицать, что она является чьей-то вещью, тем более его. Облегчение, даже радость, когда она его увидела, могло означать только одно: она была так напугана происшедшим на торгах, что для нее быть с ним в любом случае лучше, чем альтернатива, представленная пиратами.
Коул почувствовал себя виноватым за жестокие слова, за суровое обращение и ее изможденный вид. Он глубоко вздохнул и провел рукой по лбу, избавляясь от напряжения. Его слегка удивляло, что он не хочет ее сломать. Он восхищался ее мужеством, силой духа и даже безрассудством. Черт, он не знал, что и думать. Эта женщина приводила его в смятение.
– Обсудим это потом, уже поздно. – Коул встал, поставил стакан на стол и выглянул из палатки.
– Вы уходите? Он кивнул.
– Я не понимаю. Чья это палатка?
– Твоя. Я не делю жилище с женщинами, которые меня предают. Ты не пожелала остаться на «Барракуде» и довела дело до того, что нас всех могли убить за то, что мы спасали твою хорошенькую шкуру. Ты самая эгоистичная и лживая женщина из всех, кого я знал, и ты права – я тебе не доверяю. Ты доказала, что тебе нельзя верить.
– Но вы этого с самого начала не делали! Даже не пытались! – Бейли вскочила и слегка покачнулась. – Вы не оставили мне выбора.