— Нет, нет! — замахал он руками. — Не трудись. И без того у меня такое чувство, что я совершаю ошибку.
— Что заставляет тебя сомневаться в себе? — я наклонился к нему, демонстрируя свое расположение.
— Только дурак всегда уверен в своей правоте. — Рен-дел улыбнулся мне так широко и непринужденно, что почти до самых десен открылись его крупные зубы.
Он нравился мне все больше, особенно после этой своей улыбки, да и вообще.
— Ну, вот что, — он сел напротив, внезапно став серьезным, снова дерзко сжав свои костлявые кулаки. — Вчера вечером ты разговаривал с Одестой Гомес и, уверен, она произвела на тебя прекрасное впечатление — кроткая, чувствительная и самоотверженная. И у меня было такое же впечатление. Но все же еще до убийств у меня были кое-какие сомнения по отношению к этой женщине. Некоторые нюансы в ее поведении никак не соответствовали тому идиллическому образу, какой она нам предлагала с таким усердием. А после убийств? Тогда я начал наблюдать за ней целенаправленно и утвердился в своем первоначальном мнении, что Одеста Гомес — не искренний человек.
Рендел провел пальцами руки по лицу, словно снимая паутину. Он тяжело дышал, морщил лоб… Было видно, что внутри он ведет изнурительную борьбу с приступами эйфории. Так же как и я. Только мне отлично удавалось владеть собой!
Я слушал его, исполненный сочувствия к его душевным проблемам.
— Она, Одеста Гомес, нашла труп Фаулера. А было ли это случайностью? Нет! Она пошла в лес как бы по наитию. Все мы ищем в противоположном направлении, а она — по наитию! Ничего себе\ — он снова делал упор на некоторых своих словах, как и при нашей первой встрече, но на сей раз это не показалось мне нарочитым. Видимо, просто хотел обратить мое внимание и свое… — Видишь ли, комиссар, она лично, может быть, никого и не убивала, но что как-то замешана во всей этой истории, не подлежит сомнению…
«Возможно ли в таком состоянии говорить озлобленно о ком бы то ни было?» — смутно обеспокоенный, спросил я себя.
— … Наиболее вероятно, например, что она сама под «яя толкнула Фаулера, — горячо убеждал меня Рендел. — Она умеет внушать доверие окружающим, а он был честным и… в известной степени, наивным молодым человеком. Кто знает, как она на него воздействовала. Плюс ко всему она владеет техникой гипноза. А использовать ее в утренние часы на Эйрене, когда человек так расслаблен проще простого. Да, она подтолкнула Фаулера убить Штейна, потом встретила его, и так как он был расстроен тем, что сделал, она ему внушила посягнуть на себя. Но впопыхах оставила какие-то следы, которые, когда случайно нашла труп, хладнокровно ликвидировала… Поверь мне, комиссар, она — опасная женщина! Несмотря на свои благородные манеры. Очень опасная…