– А что Искар? – нахмурился Данбор.
– Твой сестричад вылитый боярин Драгутин, и это признали все знающие его сейчас и знавшие много лет назад.
– А как же Лихарь Урс?
– Не было никакого Лихаря, – отмахнулся Торуса. – Под этим именем жил долгие годы сын князя Яромира Драгутин.
– А мне Искар рассказывал, что он виделся в твоем городце с матерью Лихаря, своей бабкой Горелухой. Еще раньше соратник Лихаря, какой-то урсский ган по имени Багун рассказал Искару, как погиб его отец. Ныне Искар отправился искать убийцу Лихаря, чтобы свершить кровную месть.
– Странная история, – покачал в сомнении головой Торуса.
– Да уж куда страннее, – согласился Данбор. – Взять хотя бы ведунью Ляну. Я ведь принял ее за свою сестру Милицу… Потом уже сообразил, что Милице сейчас бы под четвертый десяток подвалило. И все мои домашние, кто помнил Милицу, пришли в смятение.
– Позови Дарицу, – сказал Торуса Клычу.
С Дарицей у Торусы в последние дни испортились отношения. Женщина никак не хотела признавать вину за своим братом. Но как раз за это Торуса ее не винил – от родной крови отрекаются только негодяи. Другое дело, что Дарица не только вину за братом не признавала, но и затаила злобу на мужа за то, что тот вздумал его разоблачить. Чем заронила в сердце Торусы сомнения в своей непричастности к темным делишкам даджана.
Войдя в горницу, Дарица мужу не поклонилась, хотя не виделись они уже два дня, а кивнула головой только гостю и молча выслушала его рассказ о ведунье Ляне, похожей как две капли воды на Милицу.
– Ляна – дочь кудесницы Всемилы и боярина Драгутина, – сказала она наконец после долгого раздумья.
– Почему же она тогда похожа на женщину из рода Молчунов? – рассердился Торуса.
– Может, Милица двойню родила? – негромко предположил Данбор.
– А Всемила? – напомнил Торуса. – Где ее ребенок?
Вопрос так и остался висеть в пустоте, поскольку ни Данбор, ни Дарица не спешили с предположениями. Всем, однако, было ясно, что в этой двадцатилетней давности истории, случившейся в селении урсов, осажденном мечниками Борислава, концы с концами не сходятся. А может, потому и не сходятся, что кто-то их с умыслом перепутал?
– Приведи Горелуху, – приказал Торуса Клычу, – послушаем, что скажет старуха.
Горелуху ждали в тяжелом молчании. Данбор, искоса поглядывая на хозяев, пришел к выводу, что муж и жена пребывают в ссоре. Дело, конечно, житейское, но тут, похоже, причина не только в личных обидах. Речь идет о безопасности радимичской земли. Но в любом случае боготуру Торусе не позавидуешь, ему приходится выступать против брата жены, в чем приятного мало. Твердость боготура Данбору понравилась, хотя лучше было бы для всех, если бы Торуса ошибся в своих подозрениях.