Хит налил себе стакан бренди и осушил его одним глотком. Еще никогда ему так не нужен был алкоголь. Решимости начать приготовления немедленно хватило лишь на то, чтобы дойти до лестницы, после чего он завернул к себе в кабинет. Специальное разрешение подождет. Бывает время, когда человек остро нуждается в паре стаканов бренди как минимум.
– Я так и думала, что ты придешь сюда.
Хит обернулся и увидел сестру. Она сидела на диване перед камином.
– Долго ждала? – спросил он. Она пожала плечами.
– С тех пор как ты выскочил из библиотеки, хлопнув дверью. – Она кивнула на стакан с бренди в его руке: – После такого денька, как этот, любой бы решил выпить.
– Но только не ты, Констанция, – ответил Хит. – Тебя ничто не может поколебать. Ты всегда держишься молодцом. Образец для подражания.
В глазах сестры отразилась боль, такая острая, такая неприкрытая, что Хит почувствовал укол совести. Ей тоже было нелегко. Тридцать один год, и ни мужа, ни детей. Никакой жизни, если не считать регулярных посещений сиротского приюта и утренних посиделок за вышивкой с бабушкой.
– Прости, – пробормотал он и повернулся, чтобы налить еще.
– Я предупреждала тебя, Хит.
– Ты пришла, чтобы представить мне отчет обо всех моих ошибках, Констанция?
– Ни к чему тебе мой отчет. Ты сам знаешь, в чем допустил ошибку.
Хит глотнул бренди, пытаясь вспомнить точный момент, когда впервые ошибся в том, что касалось леди Порции, и коротко засмеялся. Странный этот смех больше походил на лай. Видимо, неверный шаг он сделал с самого начала.
Он покачал головой, дивясь собственной тупости, тому, что не удосужился отправить ее прочь из своего дома, едва узнал ее имя.
– Как ты намерен поступить с ней?
Хит пожал плечами, опустил стакан и сказал буднично:
– Жениться на ней.
В глазах Констанции отразилось изумление.
– Ты шутишь. – Но она видела, что Хит слишком серьезен, чтобы шутить.
– Ты ведь не хочешь сказать, что готов рискнуть…
– Я женюсь на ней, но рисковать ничем не буду. – Голос его дрожал от гнева. И этот гнев был сродни тому, что он испытал, увидев Порцию обнаженной и теплой со сна в охотничьем домике. Больше никогда не станет он так рисковать. Никогда больше он не проявит такой слабости, не позволит себе забыться в блаженстве, какое нашел в ее объятиях. Никогда, ибо эта дорожка приведет его прямиком в ад.