— За ним тщательно наблюдают.
Что все это значило? Почему Филлида решила убить меня? Я начинала понимать, что оказалась в центре какого-то заговора, совершенно не сознавая опасности.
Роланд тоже был замешан в нем.
Вскоре пришел доктор осмотреть меня.
— Вам повезло, — сказал он, глядя на меня добрыми глазами. — Пуля всего лишь скользнула по коже.
Это скорее можно назвать контузией. Через неделю-другую вы будете в полном порядке.
— А мистер Фицджеральд? — спросила я.
— Мы стараемся, — ответил он.
— Вы думаете…
— Мы делаем все, что можем, — добавил он не вполне уверенно, но многозначительно.
Я поняла, что Роланд очень тяжело ранен. Он принял на себя пулю, предназначенную мне.
Позже меня спросили, кого следует известить.
Я дала им адрес Селесты, Ребекки и Белинды, а потом добавила адрес Джоэля.
При мысли о том, что они приедут ко мне, я ощутила некоторое облегчение.
В конце дня пришла сестра милосердия и села около меня:
— Ваш муж хочет видеть вас.
Я попыталась встать, но она удержала меня:
— Нет, нет. Не пытайтесь вставать. Мы доставим вас к нему. Он… очень плох.
— Он умирает? — спросила я.
— В общем-то, в таком состоянии ему не следовало бы разговаривать, но он очень возбужден, и доктор считает, что в данных обстоятельствах так будет лучше.
— Тогда, пожалуйста, быстрей отвезите меня к нему.
Меня вкатили в небольшую комнату, где лежал Роланд. Он был совершенно не похож на себя.
— Роланд… — сказала я.
Он открыл глаза, и я увидела в них радость.
Я умоляюще взглянула на сестру, и та сказала:
— Я оставлю вас вдвоем. Но всего на несколько минут.
— Спасибо, — поблагодарила я.
— Люси… — улыбнулся мне Роланд. — Дорогая Люси… Ты пришла.
— Конечно, я пришла.
— Мне осталось недолго, — пробормотал он.
Я ничего не ответила. Я взяла его руку, беспомощно лежавшую поверх одеяла, и пожала ее.
Он улыбнулся.
— Вот видишь, я люблю тебя, — сказал он. — Я…А не мог сделать этого.
— Не говори, если тебе больно, Роланд.
— Я должен. Ты имеешь право все знать. Я — брал Фергюса О'Нила.
— Брат? Значит, Филлида — его сестра.
— Мы делали это ради идеи… свободы нашей страны. Мы верили в справедливость нашего дела. Мы все работали на него: мой отец… наша семья.
— Твой отец умер. Ты говорил мне об этом. И он, и твоя мать погибли в железнодорожной катастрофе.
— Нет… нет… Он — один из лидеров нашего движения. Мы, его дети, воспитывались в духе верности идее. Когда Фергюса повесили, мы решили убить тебя.
Отомстить, понимаешь ли, и показать всем, что к нашим героям нельзя относиться как к обыкновенным уголовникам. Они — мученики и должны быть отомщены.