Но капитан сдержан, корректен, строго официален.
— У нас, к сожалению, нет пока гостиницы, Татьяна Петровна, и вас устроят в отдельной комнате Дома колхозника. Там чисто и хорошая столовая. Вы, наверное, отдохнете с дороги?…
— Я не устала, товарищ капитан. И если у вас есть свободное время…
— Я к вашим услугам, — встает и слегка наклоняет голову Нилов.
Татьяна невольно улыбается — очень уж у него театрально это получилось. Капитан тоже немного смущен.
— Расскажите мне поподробнее о семье Кадушкиных, товарищ капитан, — просит Татьяна.
— Пока вот лишь что удалось узнать: глава семьи — Марфа Елизаровна Кадушкина — вдова. Муж ее умер три года назад. Работал на железной дороге. Сама Кадушкина заведует хозяйством местной средней школы. Живет с матерью, получающей пенсию за мужа, погибшего на фронте. Дети Кадушкиной учатся в той же, школе, где она завхозом. Старший сын, Вася, — в десятом классе, средний, Петя, — в восьмом, дочь Оля — в шестом. Предполагаем, что письмо мог написать старший сын, Василий. Он комсомолец, отличник учебы.
— А как учатся остальные?
— С переменным успехом, как говорится. Оля вообще «твердая троечница» по местной школьной терминологии. Сведения эти мы, конечно, не у них получили…
— Ну это само собой, — улыбается Грунина. — С чего же мы начнем?
— Вся надежда на ваш опыт, Татьяна Петровна, — уклончиво отвечает Нилов.
— Позвольте мне дать вам совет, товарищ старший инспектор, — неожиданно обращается к Груниной старшина Пивнев, присутствующий при ее разговоре с Ниловым, — он выполняет какое-то задание капитана в противоположном конце его кабинета за столом, заваленным папками.
— Пожалуйста, товарищ старшина.
— И вы, товарищ старший инспектор, и товарищ капитан — люди молодые, своих ребят школьного возраста у вас еще, конечно, нет. А у меня их четверо, так что есть и родительский и кое-какой педагогический опыт. Вы понаблюдайте, во что ребята на улице играют, и вам сразу станет ясно, что недавно шло в кино…
— Но ведь Василий Кадушкин в десятом классе и давно уже в такие игры не играет, — усмехается Нилов.
— А я это лишь для примера ребячьей впечатлительности. В данном же случае могло быть влияние какого-нибудь детектива. Прочли в книжке, что письма можно писать с помощью букв, вырезанных из газеты, вот и воспользовались подобным методом.
— Что вы думаете, вполне возможно, — соглашается Татьяна.
— Способ этот и без детектива давно всем известен, — снова усмехается капитан Нилов, с трудом сдерживая желание добавить: «Тоже мне Шерлок Холмс!..»
— Это точно, — соглашается с ним старшина. — Такой способ известен, может быть, и всем, но не школьникам. Шестикласснице Оле, например, едва ли было это известно. Во всяком случае, хорошо бы узнать, не появилось ли в последнее время какой-нибудь детективной повести с описанием такого способа переписки… Я попробую ребят своих расспросить, хотя они у меня больше научной фантастикой увлекаются.