— Так-так, что у нас сегодня на ужин? — потирая руки, протяжно спросил Юра. Его волосы с проседью поблескивали бусинками растаявших снежинок, лицо было спокойным и бесстрашным. — Ага, — констатировал он, заглянув под крышечку, — гречка. Ну, а с моей стороны будет тушеночка. Идет? — подмигнул он Володе.
Владимир очень хотел взять его за руку и сказать: «Я знаю, откуда вы; я согласен с вами сотрудничать». Рука у Юрия Васильевича была сильной и мозолистой, где надо; сколько бы Володя ни занимался на своем тренажере, ему никогда не иметь такой руки, руки кадрового военного. Внезапно Владимир схватил Зубцова за руку и спросил со слезами, звеневшими в голосе:
— Скажите мне честно, вы из Сопротивления?
Ни один мускул не дрогнул на лице Володиного собеседника. Пожав руку Володи, он, в свою очередь, спросил:
— А у тебя есть какое-нибудь дело к Сопротивлению, так?
— Да, — ответил Володя, чувствуя, что горячая слеза радости все же перехлынула через барьер века и теперь сползает по щеке. — Да! — повторил он. — Я хотел бы вступить в ваши ряды.
Юрий вздохнул и незаметно забрал свою руку.
— Хорошо, — сказал он. — Я и не сомневался в тебе. Но имей в виду: партизанская война с Анданором — это тебе не охота на сквирлов. Усек?
Володя покорно кивнул и быстрым движением утер слезу. Он был рад, что патетическая минута миновала, и уж тем более ему было неудобно за свои слезы.
— Для тебя Сопротивление — это я. Понял? — спросил Юрий, открывая банку тушенки портативной открывалкой-брелоком.
— Понял, — откликнулся Владимир.
— И еще, — сказал Юра, многозначительно подняв указательный палец, — запомни. С Сопротивлением готовы сотрудничать почти все, через одного. Но толку от большинства из них нет никакого. Все надеются, — и прищур глаз Зубцова сделался почти полным, — что Сопротивление — это бесплатная жратва и какие-нибудь гарантии. Ничего подобного.
Юра взял вилку и отправил себе в рот изрядный кусок тушенки.
— Кашу твою ждать не будем, — с набитым ртом пробубнил он, — она только к утру сварится. Прежде всего, — продолжил он, подвигая к Володе банку вожделенного мяса, которое тот принялся есть с деланным безразличием, — ты должен быть способен ответить на четкий вопрос — способен ли ты убить анданорца? Не абстрактного, а конкретного, у которого под маской — почти такое же лицо, как у нас с тобою. Подумай — от твоего ответа зависит многое.
— Да, — спокойно ответил Владимир. Не слишком быстро и не слишком медленно. Юра в этом разбирался. В самый раз. И глаза у Володи тоже были правильные в этот момент — они будто подернулись тонким слоем бронебойного стекла. Юрий остался доволен.