— Верю, — одобрил он. — Еще я хочу подчеркнуть, — добавил Зубцов после короткой паузы, на протяжении которой в упор рассматривал Володино лицо острым и пронзительным взглядом, — что любое непослушание в Сопротивлении заканчивается смертью. И судьбу твою, если ты провинишься, будет решать не суд и даже не трибунал, а твой непосредственный начальник, то есть я. Усек?
— Да, — согласился Владимир. — Понятно.
— Хорошо, что понятно, — сказал Юра и вновь залез своей вилкой в банку с тушенкой. — Ты видел наши листовки? — добавил он, прожевав большую часть отправленной в рот такой вкусной, настоящей, как до оккупации, свинины в желе.
— Видел пару раз, — честно откликнулся Владимир.
— Там сказано, — Юрий поднял вилку и чуть ли не по слогам, с расстановкой произнес: — За пособничество врагу — смерть. Догадываешься, что я сделал бы с тобой, если бы ты не впустил меня в дом, испугавшись комендантского часа?
— Наверное, расстрел на месте? — Володя нашел в себе силы грустно улыбнуться.
— Именно! — воскликнул Юрий Васильевич. — Итак, если ты согласен еще и с тем, что с этого момента для тебя нет пути назад, то скрепим наш союз рукопожатием, а дальше я расскажу тебе, что к чему.
Владимир откуда-то издали вспомнил заповеди, в том числе «не убий»; вспомнил, что Сергий Радонежский не только благословил Дмитрия Донского на бой с татарами, но даже и отправил на битву двух своих могучих монахов; вспомнил Катьку Соловьеву, которая ничем — вообще ничем — не отличалась там, на рынке, от обычной проститутки, бросил беглый, случайный, скорее непроизвольный взгляд на кастрюлю, которая вот уже битый час не думала закипать, и пожал руку Юрию Зубцову.
— Итак, — сказал вояка, лишь только пальцы их рук разомкнулись, — теперь ты должен чуть больше узнать о Сопротивлении и о том, что ему от тебя нужно в настоящий момент.
Юра удовлетворенно откинулся на спинку стула и вытянул ноги.
— Прежде всего, — начал он, — существует три круга Сопротивления, о которых тебе следует знать. Сочувствующие — это те, которые готовы поделиться с нами последним стаканом крупы, но не в состоянии убить анданорца. Я опасался, — хитро взглянул на Володю Юрий Васильевич, — что твои религиозные предрассудки не дадут тебе пойти дальше них. Рад, что ошибся. Это внешний, или первый, круг Сопротивления. Таких — тысячи, и они потенциально нужны, но на практике почти бесполезны. У них можно пересидеть комендантский час; на их квартире можно устроить явку или склад оружия; порой они готовы пожертвовать жизнью, но не готовы убить врага. Что же, — усмехнулся Юрий, — я их не сужу. Не все рождаются воинами, и не все ими становятся. Увы.