Я почувствовала, что мои губы складываются в циничную улыбку. Я не сомневалась, что с самого начала брак был ее идеей и что все ее возражения были такими же фальшивыми, как и она сама.
Харриет опустила глазки и приняла очень скромный вид, но я-то знала, какая она хорошая актриса.
— Ах, Арабелла, — сказала она, — как я счастлива вновь встретиться с тобой! Я очень часто о тебе думала. А ты вновь вышла замуж… За Карлтона? Милый Тоби мне рассказывал.
— Именно их семейное счастье заставило меня осознать, как много я теряю, заявил влюбленный старик.
Бедный дядя Тоби! Он и понятия не имел, на ком он женился!
К Матильде вернулось ее самообладание. Она не могла надолго выйти из роли идеальной хозяйки дома.
— Знаешь, Тоби, я приготовила для вас Синюю комнату.
— Спасибо, Матильда, я на это и рассчитывал.
— Давайте я провожу Харриет наверх? — спросила я.
Матильда оживилась.
— Мне будет очень приятно, — согласилась Харриет.
Пока мы шли вверх по лестнице, я затылком ощущала ее взгляд. Синяя комната была очень уютной, как, впрочем, и все комнаты в нынешнем Эверсли, а названа она была по цвету обивки мебели. Харриет внимательно осмотрела кровать под синим пологом, голубые шторы и синие ковры на полу.
— Очень мило! — сказала она, усевшись на кровать, и с улыбкой взглянула на меня. — Как все это забавно!
Поскольку я не улыбнулась в ответ, Харриет постаралась изобразить озабоченность.
— Ах, Арабелла, неужели ты все еще обижаешься на меня? Мне поневоле пришлось оставить Ли у тебя. Ну как я могла взять его с собой? Я знала, что ты окажешься для него прекрасной матерью… гораздо лучшей, чем могла бы быть я.
— Я знаю, кто его отец.
Она слегка нахмурилась и вновь попыталась придать себе невинный вид.
— Чарльз… — начала она.
— Нет, — возразила я, — не Чарльз Конди. Ты довольствовалась тем, что отбила его у Карлотты. Я знаю, что отец твоего ребенка — Эдвин.
Она слегка побледнела. Затем ее губы искривились.
— Ну конечно, это он сказал тебе. Твой новый муж.
— Да, он все мне рассказал.
— Именно этого и следовало от него ожидать.
— Он правильно сделал, ведь я должна была узнать о том, что ты так долго меня обманывала.
— Я могу объяснить…
— Нет, не можешь. Когда Эдвин был убит, при нем нашли твое письмо. Оно было залито кровью, но не так сильно, чтобы я не смогла его прочесть. Оно объясняло все. Я знаю о ваших встречах в беседке и о том, как вас застал стрелявший в вас пуританин-фанатик.
— О, — равнодушно сказала Харриет и пожала плечами, напомнив мне сцену, когда я застала ее пританцовывающей у «ложа скорби», — первый разоблаченный случай обмана, который должен был насторожить меня. — Ничего уже не поделаешь, — сказала она, — такова жизнь.