Босх долго на него смотрел. Было уже совсем темно, но ему показалось, что глаза у Эдгара как-то подозрительно блестят. Возможно, он сдерживал слезы. «Вот только что это за слезы», – думал Босх. Что он оплакивает? Утрату тех отношений, что их до сих пор связывали? Или это слезы страха? Босх чувствовал, что сейчас он имеет над Эдгаром абсолютную власть. И Эдгар тоже это чувствовал.
– Я хочу знать все, – тихим и очень спокойным голосом сказал Босх. – Ты мне сейчас расскажешь все, что сделал.
У музыкантов в «Ветре» как раз был перерыв – они сидели за столиком в глубине зала. Темное, обшитое деревянными панелями помещение было похоже на сотни других. Обезображенная сигаретами стойка с красной полосой из искусственной кожи, барменши в черной форменной одежде и белых фартуках, с чересчур ярко накрашенными тонкими губами.
Босх заказал двойную порцию неразбавленного «Джек Блэка»[25] и бутылку «Вейнхарда», а также дал барменше денег на пачку сигарет. Эдгар, с лицом человека, вся жизнь которого пошла под откос, заказал разбавленный «Джек Блэк».
– Это все проклятый спад, – начал Эдгар, прежде чем Босх успел его о чем-то спросить. – Недвижимость пошла псу под хвост. Мне пришлось бросить эту ерунду, а ведь у нас закладная, и потом, ты ведь знаешь, как это бывает, Бренда привыкла…
– Ты что же, будешь объяснять мне, что продал меня потому, что твоя жена привыкла ездить на «шевроле» вместо «БМВ»? Да пошел ты! Ты…
– Да нет, все не так. Я…
– Заткнись! Сейчас я говорю. Ты…
Но замолчать пришлось обоим, потому в этот момент официантка принесла им выпивку и сигареты. Босх положил ей на поднос двадцатку, не сводя с Эдгара гневного, разъяренного взгляда.
– А теперь перестань нести чепуху и расскажи мне, что ты наделал.
Прежде чем начать, Эдгар отставил свой бокал и разбавил его водой.
– Ну, видишь ли, в конце дня в понедельник – это было после того, как мы выезжали на место преступления к Бингу, – я был в конторе. И вот нам позвонили, и это была Чандлер. Она знала, что что-то происходит. Не знаю откуда, но она это знала, она знала о записке, которую мы получили, и о найденном теле. Должно быть, ей сказал об этом Бреммер или еще кто-нибудь. Она стала задавать вопросы, ну, типа «Установлено ли, что это Кукольник?». Ну и тому подобное. Я ее отшил, дескать, без комментариев.
– А потом?
– Потом, ну она мне кое-что предложила. Я просрочил платеж по закладной, Бренда об этом даже не знает…
– Я же тебе говорил, что не желаю слышать твою печальную историю, Эдгар. Говорю тебе, у меня она не вызывает никакого сочувствия. Когда ты мне об этом говоришь, меня это только еще больше бесит.