– Но если род не принял его раньше, почему он думает, что люди сделают это сейчас?
– Они были верны Дункану, главе, который смело вел их в бой, хотя они и потерпели поражение. Все эти годы они считали Лаоклейна предателем, а это для горца самое худшее обвинение. Он начал завоевывать их веру, начал уверенно, и я не знаю, что может сделать Киарр, чтобы опозорить его. Я действительно знаю, что нет на земле более жестокого и более хитрого человека, чем Киарр. Лаоклейну нужно быть предельно осторожным.
– А жена Киарра, она такая же, как он?
– Она гораздо искуснее. – Гарда остановилась, подыскивая слова для объяснения. – В гневе Киарр подобен быку, не видит ничего, кроме своей жертвы – предмета, вызывающего его злость. Каиристиона же подобна змее, она может оставаться неподвижной бесконечно долго, но когда она наносит удар, то он оказывается смертельным. Лесли объединила в себе черты обоих родителей. Возможно, самые худшие их черты. Будь осторожна, миледи, она способна причинить много зла.
Гарда ушла, оставив много пищи для размышлений, хотя ее предупреждения только усилили интуитивное отвращение Дары к Лесли. Чувство опасности возросло и оттого, что Лесли в качестве посланницы своего отца могла означать зло не только для одной Дары, но и для Галлхиела, и куда хуже, для Лаоклейна. Дара поклялась, что не спустит глаз с Лесли, за исключением того времени, которое она будет проводить в своей комнате. Лесли будет постоянно сопровождать или Гарда, или она сама, как бы неприятна ни была эта задача.
Когда к вечеру Дара вышла из своей спальни, она не очень изменилась. Она вымыла волосы, и они свободно лежали на спине, их цвет был похож на пожелтевшие осенние листья. Ее слегка обволакивал аромат душистого мыла. Бархатное платье цвета лесной зелени подчеркивало ее стройную фигуру. Кудри были завязаны лентой из той же ткани.
Лаоклейн вернулся домой в ожидании уюта и покоя, созданного Дарой в Галлхиеле, но его встретили напряжение и враждебность. Источник был видимый и, одновременно, неприметный. Дара спокойно представила ему Лесли.
Удивление Лаоклейна доставило удовольствие дочери Киарра.
– Не сомневаюсь, Лаоклейн, ты помнишь меня девочкой со слишком длинными ногами, чья откровенность ставила человека в неловкое положение.
– Лучше бы я тебя не знал, Лесли, – лениво признался Лаоклейн. Его глаза следили за красивыми движениями Дары, когда она наливала ему кружку эля.
Лесли заговорила опять, привлекая к себе внимание Лаоклейна:
– Я больше не эльф, лишенный изящества, но такая же откровенная, и этим создаю неудобства. Гарда может подтвердить это. – Она с вызовом посмотрела на Гарду, но та ничего не ответила.