— Смотри, что это?
Мы склонились над странной находкой. На «полу» лежала почти искуренная «козья ножка» с высыпавшимся самосадом.
— Это же твой блокнот… Филин?
— Он самый, больше некому.
— Значит, он недавно был здесь, похоже, готовил нам теплый прием. Посмотри куда мы вышли! — Стены были грубо обработаны и выровнены. Мы были в рукотворной части пещеры. Кто и когда выложил эти каменные своды?
— Такая работа под силу только большой сплоченной общине, — прошептала Маша. — Посмотри, как выложены потолочные арки.
Гулкая пустота дробилась от наших шагов, казалось, стены подрагивают от скрипа и скрежета под ногами.
Я обвел взглядом ровно выведенный купол и арочный коридор. Тесаные известковые кирпичи были выложены «секретом»: если вынуть хотя бы один — вся каменная крепь обрушится, навсегда похоронив нас.
Позади нас стукнул камень. Из «швов» с шорохом посыпалась каменная крошка, и потолок напрягся и дрогнул.
— Замок! Кто-то вынул замок!
Каменный свод, напружившись, со скрипом и стоном вздрогнул, на глазах набух и осел.
Мы бежали от нагоняющего нас обвала. Эхо множило рев падающих камней, словно сдвигались с мест горные пласты. За грохотом замер звериный вопль, словно в каменные тиски попал крупный зверь.
Камнепад затих, и сразу установилась тишина, подобающая храму. В округлой нише алый луч высветил истлевший сундук. Он рассыпался по полу грудой досок. Под ногами зазвенели монеты. Золотые индийские рупии и персидские таньга вперемешку с рублями царской чеканки были рассыпаны по полу. Сквозь белую пыль светились самоцветы.
— Это сокровища «бегунов». Им нельзя было пользоваться деньгами, другое дело — самоцветные камни, и Филин не только знал об этом сокровище, но даже набил рюкзак самоцветами и золотом.
Алый луч нащупал во тьме пещеры силуэт сидящего человека. В неверном, рассеянном свете фигура выглядела пугающе огромной.
— Хозяин!
Изваяние казалось выточенным из мягкого известняка: Великан в высокой остроконечной шапке сидел, сложив на коленях руки ладонями вверх. Вокруг идола темнели груды истлевших шкурок, должно быть, благоговейное подношение манси. Это был природный сталагмит, лишь слегка подправленный ножом или топориком. В ладонях «хозяина» белела свернутая кольцом береста. Я вынул ее и развернул сухо скрипнувший свиток. Края бересты потемнели и осыпались, и я смог прочесть только середину.
«…В той стране индийской горы зело прекрасны и высоки. Посреди долин и ущелий есть озеро самоцветное. Гуляет по нему огонь, а после того, как сходит с него пламя, является в нем чудный град. Кто заглянет в озеро, может, осенясь честным крестом, ходить с закрытыми глазами по краю пропасти. Пойдешь ты далее тропой Святогоровой. На камнях обок тропы писаны молнии. Индийские брахманы называют их „ваджра“ и чтут знаком от ихнего Перуна. Рахманы эти ликом смуглы, а сердцем добры и широки и к нам русачкам весьма приветны. Отведут они тебя до тайной заставы промеж семи снежных гор. Видом та застава вроде скимена. Держат там путь до самого Беловодья…»