— По-моему, это их мама или папа, — сдавленно прошептал Дерри, рядом тихонько пискнул гхырх и торопливо упрыгал на безопасное расстояние, поближе к Анет. Эта тварь была ему пока не по плечу, и Зюзюка решил даже не связываться.
— Ты куда, мохнатый предатель? — заорал Дерри, отмахиваясь от верезжащей твари, мечом. Дир тем временем, бросил на землю котелок, в котором плескалась вода и, оправившись от шока, с закрытыми глазами плел заклинание. Судя по его напряженному лицу, заклинание было масштабное. Пальцы мага слабо засветились, и с них сорвался мощный огненный вал, который, сметая все на своем пути, понесся в сторону чудовища. Дерри отпрыгнул в сторону за секунду до того, как стена огня обрушилась на тварь. Зверь взвыл и кинулся в спасительную воду, пытаясь сбить с себя магическое пламя, которое невозможно было потушить. Через несколько минут почерневший и обуглившийся скелет, тихонько осел в помутневшую воду. В воздухе стояла ужасная вонь.
— Ты хоть воды-то успел набрать, горе-повар? — спросил Стик у Дирона, а Дерри в это время, подошел к воде и принялся баландать в ней мечом, проверяя, не таит ли она в себе еще каких-нибудь неприятных неожиданностей. Сюрпризы гномьих катакомб пришлись ему не по душе.
Вода в котелке, все же, осталась, и поэтому ужин получился весьма сносным. После еды ребята распределили ночные дежурства и легли спать.
Глава 11. О том, что лабиринт, он и на Арм-Дамаше лабиринт
Анет медленно приходила в себя. Как ни странно, ничего не болело. Голова была ясная. Девушка посмотрела на свою руку, ожидая увидеть на ней ожог, но обнаружила там только гладкую, ровную кожу. Поблагодарив мысленно Дира за заботу, она поднялась со своей импровизированной лежанки и посмотрела по сторонам.
Все спали, расположившись на каких-то грудах тряпья. Анет с удивлением заметила, что в пещерах настолько светло, что можно без труда разглядеть окружающее пространство. — Странно, — подумала девушка, поворачиваясь вокруг своей оси в поисках источника света. Ее взгляд скользнул по серебрящейся водной глади. — Ничего себе! — пробормотала она, и подошла ближе. Над черной блестящей поверхностью воды, клубился плотный, словно молоко, блестящий туман. Он перетекал из одного положения в другое будто расплавленное серебро, переливаясь холодными серыми, синими и, практически прозрачными, белыми всполохами. В этом странном маревето и дело вспыхивали новые блестящие искорки, взамен такому же количеству гаснущих. Издалека это блестящее чудо, напоминало идущий ночью снег, если на него посветить фонарем с голубой лампочкой.