Роммель и Риттер выложили свои пистолеты.
– Надеюсь, мы не опоздали? – уточнил фельдмаршал.
– Вы прибыли даже на две минуты раньше. – Бергер добродушно улыбнулся ему, как солдат солдату. – Прошу следовать за мной.
Он открыл массивную дубовую дверь, и они прошли за ним в зал. Длинный обеденный стол был накрыт только на четыре персоны. Гитлер стоял у камина и смотрел на пылающие поленья. Он повернулся к ним.
– А, вы уже приехали.
– Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете, мой фюрер? – сказал Роммель.
Гитлер кивнул Канарису.
– Здравствуйте, адмирал. – Его взгляд упал на Риттера, который стоял по стойке «смирно», сжимая в руке портфель. – А это кто?
– Мой личный адъютант майор Карл Риттер, мой фюрер, – ответил Роммель. – У него документы с дополнительными материалами о положении в Нормандии. Мы с вами уже обсуждали этот вопрос.
– Дополнительные материалы? – отозвался Гитлер. – Ну что ж, если вы считаете это необходимым... – Он обратился к Бергеру:
– Распорядитесь, чтобы принесли еще один прибор, и узнайте, почему задерживается рейхсфюрер.
Бергер направился к выходу. В этот момент дверь открылась, и в зал вошел Гиммлер. Он был в парадной форме СС. На бледном лице и во всей фигуре Гиммлера читались признаки с трудом скрываемого волнения.
– Прошу прощения, мой фюрер. Когда я собирался идти к вам, мне позвонили из Берлина. – Он кивнул. – Здравствуйте, господин адмирал, господин фельдмаршал.
– А это адъютант фельдмаршала, майор Риттер. – Гитлер потер руки. – Я и впрямь проголодался. Знаете ли, господа, в этом что-то есть. В том, чтобы завтракать пораньше. Тогда остается больше времени на решение важных дел. Однако проходите, рассаживайтесь.
Гитлер занял место во главе стола, Роммель и Канарис сели по правую сторону, Гиммлер и Риттер – по левую.
– Итак, – сказал фюрер, – начнем. Сначала позавтракаем, ну а потом уже перейдем к делам. – Он взял в руки серебряный колокольчик, лежавший справа от него, и позвонил.
* * *
Всего десять минут спустя к воротам замка подкатил «кубельваген». Шелленберг высунулся из окна машины. Подошел сержант охраны и, увидев форму Шелленберга, отдал честь.
– Фюрер ждет нас, – объявил ему Шелленберг.
Сержант стоял в нерешительности.
– Мне приказано никого не впускать, генерал.
– Не будьте идиотом, сержант, – сказал Шелленберг. – Ко мне это вряд ли относится. – Он кивнул Азе. – Проезжайте, гауптштурмфюрер.
Машина въехала во двор замка и остановилась.
– А знаете, как испанцы называют тот момент, когда тореадор идет на быка, чтобы нанести ему решающий удар, не зная, выживет ли он сам? – спросил Девлин. – Момент истины.