Жиган дернулся, сбрасывая с плеча ногу азербайджанца. Тот укоризненно почмокал языком.
– Ай-яй-яй, какой ты резкий.
Мамед отошел в сторону и присел на краешек стола.
– Жаль, что твой брат поздно ко мне попал. Пантелей зачем-то держал его у себя в подвале. Я увидел его только вчера.
«Он жив! – полыхнула в голове мысль. – Пантелей, сука, врал, а я поверил. Надо было сразу разнести там все к чертовой матери».
– Вижу, о чем ты думаешь, – засмеялся Мамед. – Я тоже глупо сделал. Пожалел твоего Игната. А ведь Пантелей еще зимой предлагал мне купить его. Знаешь, на Кавказе осталось еще много пережитков прошлого, как говорят партийные товарищи. Твоего брата посадили бы на цепь в темном холодном подвале или заставили пахать, как ишака. А я его пожалел, надеялся, что одумается.
– Это вы, суки, посадили его на иглу!
– Ай-яй-яй, дорогой, опять ругаешься? Нет, ты не прав. Твой брат уже давно подсел. Когда Пантелей перестал давать ему в долг, он начал приходить ко мне. И однажды обокрал меня. За это надо руки рубить, а у него до сих пор все на месте.
– Не трогайте его, лучше меня возьмите.
– Нет, дорогой, ты мне не нужен. Ты ведь ничего не знаешь. От тебя одни неприятности. Грубый, в драку лезешь. Гусейн, забирай его.
Охранники подхватили Жигана под локти, поставили на ноги. Азербайджанец пару раз врезал ему кулаком по почкам, очевидно, в отместку за нанесенную обиду. Жиган сцепил зубы, чтобы не матеpнуться.
– Гусейн, – одернул его Мамед, – не надо, в лесу займешься.
* * *
Жигана вывели из домика, провели по тропинке между деревьями, запихнули на заднее сиденье машины. При этом Гусейн не удержался и еще пару раз чувствительно двинул Жигана по ребрам.
Это была та же самая «Волга», на которой Жиган приехал сюда с деньгами. Борисик занял место шофера, рядом с ним в кресло пассажира уселся азербайджанец. Они выехали за ворота насосной станции и по проселочной дороге углубились в лес.
«Везут убивать, – понял Жиган. – Найдут где-нибудь канаву, долбанут пару раз в затылок и поминай как звали. А мне умирать нельзя, у меня еще на этом свете много дел осталось».
Гусейн сидел вполоборота и все время внимательно поглядывал на пленника. Пистолет лежал у него на коленях. Если бы руки не были скованы за спиной наручниками, можно было бы попытаться устроить небольшой шухер в машине. Но пока что не стоит и дергаться.
Нет, как все-таки гнусно ощущать себя бараном, которого везут на убой. От этого незнакомого ощущения остро засосало под ложечкой. Головная боль как-то притупилась, руки и плечи начинали неметь.