– Поздравляю вас, молодой человек! Сотрудники посольства… Действительно, очень умный ход. Вы просто молодчина.
– Да, вы были неподражаемы, – сказала Джанет, одарив его улыбкой.
– Это должно сработать, – буркнул Кэнфилд и одним глотком допил свое виски. – А теперь я предложил бы всем нам немного отдохнуть. Я, например, до того устал, что уже ничего не соображаю. На умные ходы я уже неспособен, мадам. Не отобедать ли нам в каком-нибудь уютном местечке, где вам, аристократам, не стыдно появиться? Я, мягко говоря, не большой любитель танцев, но, клянусь, сегодня готов танцевать с вами по очереди до упаду.
Элизабет и Джанет весело рассмеялись.
– Нет уж, увольте. Однако благодарю за приглашение, – сказала Элизабет. – А вы вдвоем сходите куда-нибудь, повеселитесь. – И она ласково посмотрела на него. – Старая леди еще раз благодарит вас, мистер Кэнфилд.
– Пожалуйста, заприте все двери и окна!
– Но ведь мы на седьмом этаже! Конечно, если вы так считаете, непременно запру.
– Я настаиваю, – произнес Кэнфилд.
– Боже, как чудесно! – громко воскликнула Джанет, стараясь быть услышанной сквозь гомон голосов, стоявший в ресторане «Кларидж». – А у вас, Мэтью, почему такой грустный вид? Ну-ка, сейчас же перестаньте грустить!
– Да у меня нормальное настроение. Просто я вас совсем не слышу.
– Нет, с вами что-то не так. Вам здесь не нравится?
– Нравится, нравится! Вы не хотите потанцевать?
– Нет. Вы же не любите танцы. Я просто хочу сидеть и глазеть по сторонам.
– Ваш бокал по-прежнему пуст. Виски отличное.
– Отличное что?
– Я говорю, отличное виски.
– Нет, спасибо. Вот видите, я могу быть пай-девочкой. Вы ведь меня уже на два витка обогнали.
– Если так пойдет и дальше, я, может, обскачу вас и на все шестьдесят.
– Что-что, милый?
– Я говорю, что когда мы наконец выберемся из этой передряги, мне, может, и все шестьдесят стукнет.
– О, перестаньте. Забудьте обо всем и радуйтесь.
Кэнфилд взглянул на Джанет и снова ощутил радость. Иного слова и не подберешь – именно радость. Джанет была для него живительным источником, наполнявшим его восторгом и нежностью. Ее глаза завораживали его – такое чувство могут испытывать только влюбленные. И все же Кэнфилд изо всех сил противился ее чарам, старался умерить свой пыл, но понимал, что это ему не удастся.
– Я тебя очень люблю, – сказал он. Она расслышала его, несмотря на слитный шум голосов, музыку и смех.
– Я знаю. – В ее глазах стояли слезы. – Мы любим друг друга. Это же прекрасно!
– Ну а сейчас хочешь потанцевать?
Джанет слегка качнула головой:
– О Мэтью, мой дорогой, мой милый Мэтью! Не нужно принуждать себя делать то, чего ты не хочешь.