Следователь почти уперся носом в лоб Новикову. Виктор мог видеть черную каемку грязи на его воротничке.
– Я буду землю носом рыть, а найду доказательства, найду, кого посадить! Но если сверху дадут отбой, решат не раздувать скандал, я спокойно спущу все бумаги в сортир. Ты понял, сынок?..
Дебильно-панибратское обращение «сынок» – фирменное слово-клеймо Советской Армии – прозвучало довольно зловеще.
Вечером к старлею наведался Пирогов.
Начальник центра заметно осунулся, под глазами набрякли мешки.
– Печенка увеличилась! – пожаловался он после приветствия. – Встал утром, ладонь приложил, а она как камень!
После небольшой паузы подполковник сказал:
– Виски кончилось. Есть чем Мишу помянуть?
– Остался его «Козацкий напий».
– Гадость изрядная, но на безрыбье сойдет, – обреченно махнул рукой Пирогов.
Офицеры выпили, закусив ломтями свежего арбуза и парочкой зеленобоких огурцов.
– Давит следователь? – спросил гость.
– Еще как, – хмуро ответил Виктор.
– Отчитаться в Москве спешит, стервоза…
– Работа у него такая…
– Песья. Вот что, Новиков… – Пирогов оборвал себя на полуслове, протянул руку к стакану.
Было заметно, как рука подполковника дрожит особой, мелкой дрожью, присущей людям с изношенной нервной системой.
– Давай еще выпьем! – предложил Пирогов. – Меня, наверное, на покой отправят. Сидеть дежурным в райвоенкомате до пенсии. А тебя, Витя, сдадут. Стрелочник нужен, на которого всех собак повесят.
Нагнув голову, Новиков потер виски.
– Кому нужен? Не вам же, товарищ подполковник!
Его собеседник натужно закашлялся, выигрывая паузу, чтобы подобрать нужные слова. Пирогов долго по-стариковски кхекал, небрежно сплевывая на пол и затирая плевки подошвой сапога. Прочистив бронхи, он смочил глотку отдающим сивухой алкоголем.
– Банников на тебя стрелки переводит. Ему скоро генерала должны присвоить, вот он и рвет задницу. Принципиальность свою показывает, виновных ищет. Самому подставляться не хочется. Инцидент-то политический! Международный конфуз, понимаешь ли! Вот он козла отпущения для отчетности и выбрал.
Подполковник повернулся к темному окну. Стекло отразило острый профиль усталого человека с высоким лбом, круто нависшим над глазами. Пирогов посмотрел в непроглядную тьму и задумчиво произнес:
– Мне будет не хватать тебя, лейтенант.
Следствие было разыграно как по нотам. Старшему лейтенанту инкриминировалось умышленное убийство и превышение служебных полномочий.
Дознаватели сознательно игнорировали все показания свидетелей. Банников умело отрежиссировал ход следствия. Акт медицинской экспертизы отягощал вину подозреваемого, а на показания патологоанатомов просто махнули рукой.