Уингейт встал:
– Пойдем, подышим воздухом перед следующей схваткой. Карл последовал за ним к двери с другой стороны сарая.
Когда они проходили мимо водителя, генерал велел ему поставить деньги на следующий бой.
Недалеко от двери собралась целая толпа, и Уингейт повел Карла к небольшой рощице. Здесь дышалось легко, особенно в сравнении с прокуренным сараем.
– Что скажешь о бое? – спросил Уингейт.
– Торренс хорош, но этот боксер как бы специально для него. Он был слишком медлителен, слишком малоподвижен, к тому же он не привык иметь дело с противником, который борется и лягается.
– Ты бы выстоял против Торренса, как ты думаешь?
В голосе Уингейта было что-то, что заставило Карла помедлить, прежде чем ответить.
– Что вы имеете в виду?
– Если бы тебе нужно было выйти против него, скажем, сегодня. Как бы ты выступил?
– Вы хотите, чтобы я дрался с ним? – спросил Карл.
– Мне кажется, матч бы был интересным.
– Сегодня? – спросил Карл, всматриваясь в лицо Уингейта в попытке понять, что скрывается за его вопросами, но точеные черты генерала скрывались в тени.
– Не сегодня, – засмеялся он как раз в тот момент, когда подошел шофер и сообщил, что начинается следующий бой.
– Это должна быть славная драчка, – сказал Уингейт. Он повернулся к Карлу спиной и направился в сарай. Мысли юноши путались. Чего добивается Уингейт? Карл часто ощущал, что генерал чего-то от него хочет, но не мог догадаться, чего именно.
Во время следующих боев Карл с трудом мог сосредоточиться. Действительно ли генерал хочет, чтобы он сразился с Торренсом, или просто интересовался его мнением? Во время перерыва Карл пошел побродить один. Он взглянул на бар, где человек расплачивался с выигравшими, и увидел Уингейта, который разговаривал с Родино в темном углу.
Генерал обладал такой властью, был так уверен в себе. Чего бы он только ни отдал, чтобы иметь такого отца – друга, но не просто друга, больше. Генерал знал так много о самых разных вещах. Карл любил свою мать, она так тяжело работала ради него. Но ему хотелось чего-то еще. Ему не хватало отца – человека, который мог бы дать ему совет, направить его.
Карл знал: Ванесса верит в самое худшее относительно своего отца, но был уверен, что она ошибается. За время их знакомства Моррис Уингейт не сказал о дочери ни одного плохого слова. Райс был уверен, что он любит ее и прощает ужасное поведение. Карл считал, что генерал изо всех сил старается быть хорошим отцом, невзирая на попытки Ванессы оттолкнуть его. А еще он понимал, что ему нельзя разговаривать с Ванессой о своем отношении к генералу честно, поскольку честность в этом вопросе поставит крест на его отношениях с девушкой, а генеральская дочка стала самым главным человеком в его мире. Но ему очень хотелось, чтобы между Ванессой и ее отцом установился мир. Более того, ему хотелось, чтобы Моррис Уингейт думал о нем не только как о бойфренде его дочери, но как о сыне.