Что же касается мечети «Диван Иосифа», то она покоится на монолитных колоннах из мрамора. Сверху, по их контурам, проходит арабская вязь.
Проводник рассказал нам, что построил цитадель, прорыл колодец и начертил план нового города Кара-куш, полководец и первый министр знаменитого Саладина.
Крепость возвышается над всем городом. Если встать лицом к востоку, а спиной к реке, взор охватывает огромный полукруг. Слева и справа у наших ног возвышались могилы халифов – мертвый, безмолвный и пустынный город, гигантский некрополь, по величине не уступающий городу живых. Каждая гробница – не меньше мечети, а каждый памятник имеет своего стража, немого, как могила. Это хищные птицы, которые днем сидят на высоких шпилях, а ночью возвращаются в гробницы, словно хотят напомнить душам халифов, что теперь настал их черед выходить на свет божий.
Если оторвать взгляд от города мертвых и обернуться, то прямо под ногами увидишь раскинувшийся город живых. Стоит всмотреться в лабиринт его узких улочек и можно различить неторопливо едущих верхом на ослах турок. Дальше – большие скопления народа, откуда доносятся крики верблюдов и торговцев – это базары.
Повсюду – нагромождение куполов, похожих на щиты великанов и лес минаретов, словно пальм или мачт.
Сразу за городской чертой – Нил, а на другом берегу – пустыня, целый океан песка с приливами и отливами. Сверху видно, как его гладь рассекают караваны, точно корабли.
Дом Аслан-бея окружал небольшой сад – настоящий оазис, где росли кусты сирени и апельсиновые деревья. Здесь царили тень и прохлада.
Аслан-бей, высокий седобородый мужчина в тюрбане и белом халате, встретил нас радушно и гостеприимно. После того, как сеньор Гвиччардини быстро решил свои дела, Аслан-бей пригласил нас в столовую на ужин.
На столе не было ни ножей, ни вилок. Ужин состоял из плова, вареной баранины, риса, рыбы и сластей. Перед ужином нам подали несколько чашек с водой, в которых хозяин дома начал омывать руки. Его примеру последовали и мы.
Есть пришлось голыми руками, а потому после трапезы слуги снова подали чашки с водой. Тем не менее, руки все равно остались липкими и жирными. Но, чтобы не обижать Аслан-бея, мне пришлось вытереть их платком позже, когда внимание его было занято другим.
В завершение ужина был подан кофе, к которому я уже понемногу стала привыкать. После этого Аслан-бей хлопнул в ладоши, и вошли четверо музыкантов.
Увидев их, я ужаснулась, вспомнив музыкальный вечер в доме у венецианского консула. Мне совсем не хотелось снова выслушивать подобный тарарам. Я с опаской взглянула на инструменты и, увы, их вид не успокоил меня: во-первых, там был барабан, уже известный мне по путешествию на лодке, во-вторых, инструмент, похожий на скрипку, железная ножка которой была зажата между коленями исполнителя. Два других инструмента напоминали мандолины с грифом невиданной величины.