Народ стал собираться за час до перфоманса. Огромный плакат извещал: „Мировая премьера. Фильм „Юлия“. Оргии и мистерии начались уже в вестибюле. На телеге, запряженной ишаком, у которого до пола свисал член, лежала обнаженная живая гурия с косой на голове. Мимо нее, как мимо покойника на похоронах, невозможно было пройти или обойти. Женщина была не первой свежести. Она вызывающе, никого не стесняясь, занималась мастурбацией. Более того, предлагала гостям помочь ей возбудиться.
Гостей окружали голые девушки-официантки, которые разносили на подносах разную снедь и выпивку. Вокруг стояли столы, заваленные салом и салатами из капусты. Каждому участнику наклеивали оранжевую ленточку на руку. С потолка свисали красные фонари, красные газовые ткани, приглушенно горел красный свет.
Публика собралась мелкая, случайная. Московская звездная тусовка проигнорировала презентацию. „Дальневосточная“ и „люберецкая“ братва, штатные московские шлюхи, случайная столичная молодежь. Под занавес пришел Бари Алибасов без группы „На-На“. Были два депутата Государственной думы в оранжевых кепках, которые почему-то каждые две-три минуты приветствовали публику нацистским жестом.
Больше всего презентация фильма привлекла журналистов. Бал правили папарацци – репортеры желтых московских газет, среди которых были четыре телевизионные камеры из Киева. Режиссер фильма „Юлия“ по кличке Саша (кстати, подозрительно схож с персонажем фильма карликом Вовой) охотно раздавал интервью журналистам. По ходу дела он угощался алкоголем, и напился вусмерть, не дождавшись оваций. Как писал Ярослав Гашек в знаменитом „Швейке“ – „в атмосфере продажной любви и клубов дыма в воздухе витал древний лозунг: „после нас – хоть потоп!“
Александр Филатов, главный герой вечера, пришел в сопровождении четырех верзил-охранников. Шею российского законодателя „обнимал“ оранжевый шарф. Именинник давал бесконечные интервью, снимался с голыми официантками и московскими порнозвездами.
Филатов сказал: „Представляете, в фильме „Юлия“ все герои разговаривают на украинском языке. Я заставил актеров выучить украинский язык. Это же мечта всех людей во Львове. Это первый российский фильм, где актеры разговаривают на языке Тараса Шевченко. Фильм политкорректный, положительный, все снятое не противоречит российскому законодательству“.
После этого Филатов попросил „всех малолетних детей и всех, кому меньше шестнадцати лет, выйти из зала“. В центре внимания пьяной публики была, естественно, „актриса“ Елена Бонд (Юлия) и „актер“ Ален Мелик-Григорян (Миша). Елена – костлявая и тощая женщина с усталым лицом и косой на голове – была облачена в черное платье с огромным вырезом, который достигал бедер. Ален оказался совсем не Делоном, а был всего лишь толстым, лысым и явно закомплексованным человечком из провинциального городка Иджеван.